– Прекрати! – требует Тэйрн, и под ним что-то щелкает. – Ты сгоришь!

– Но Теофания…

Лед пронзает мои щиты, словно их и нет.

– Вайолет!

Не лед. Ксейден.

– Я в порядке. Держи себя в руках и не отвлекайся. Теофания здесь, – я мысленно захлопываю дверь архива и вдыхаю холодный ночной воздух, гася пламя, лижущее внутренности моих легких. Это было слишком много, слишком быстро, но я не сгорела, только немного обгорела.

– Верни Тэйрна в пределы чар как можно скорее, – лед исчезает.

– Займусь этим.

– Так не пойдёт, – рычит Тэйрн и отходит от трупа виверны, опираясь на левую заднюю лапу.

– Это говорит тот, кто ранен! – возражаю я, когда Фэйге снова подлетает к нам. – Насколько все серьезно? – на востоке гремит гром, и он не мой.

Вот дерьмо , буря. Вот как они пробрались так далеко незамеченными.

– У меня в ноге торчит ее сломанное крыло. Я буду жить. А она – нет, – он поворачивает голову в сторону Андарны и идет к ней, слегка прихрамывая. – Из-за твоей неспособности выполнить простой приказ она может погибнуть, а я не потеряю ее, как потерял того, что был раньше!

– Я в порядке! – температура падает с каждым вдохом, и взору открываются высокие, искусно вырезанные мраморные колонны. – Я не сгорела. Я даже не была так близка к этому, как в тот день… – слова затихают, когда Тэйрн останавливается, а затем опускает голову, освобождая мне поле зрения.

Андарна стоит перед ступенями храма Данн в окружении полудюжины вооруженных мечами служителей, которые смотрят между нами так, словно не знают, кого опасаться больше – безрассудного дракона рядом с ними, массивного перед ними или рычащего зеленого кинжалохвоста, садящегося слева от меня.

– Что ты вообще здесь делаешь? – кричу я Андарне, наконец-то освобождаясь от ремня. Я должна вытащить остатки крыла из ноги Тэйрна до возвращения Теофании.

– Принц велел защищать храм Данн! – восклицает она, взмахивая хвостом и опрокидывая чан с горящими углями, которые с шипением падают на мокрый мрамор. Угли едва не задевают статую богини высотой в двадцать футов, которая выглядит почти так же, как в Уннбриэле.

– Аарик сказал это мне , – возражаю я, придвигаясь к плечу Тэйрна, но он не опускает его. – Не тебе. И я отвергла его предложение!

– Почему ты злишься? Принцы не делают предложений, а я – продолжение тебя, – Андарна идет вперед, угрожающе опустив голову. – Разве я не такая, какой ты хотела меня видеть? Разве я не такая же свирепая и отважная, как он? Разве не это я должна делать? Точить когти о чешую врага?

Ветер усиливается, и в моей груди что-то щемит.

– Твоя истерика несвоевременна, Золотистая, – рычит Тэйрн.

– Не зови меня как ребенка, – чешуя Андарны мерцает, но остается черной.

– Не веди себя как ребенок! – рычит он.

– Что это было? – кричит Рианнон со спины Фэйге. – Мы могли бы их поймать!

И умереть.

– Это была Теофания, – отвечаю я.

– И? – Ри вскидывает руки вверх.

– И я не могла лететь с тобой. Тэйрн ранен, – отвечаю я. Неужели она хочет своей смерти? – Спусти меня, чтобы я могла вытащить эту штуку из твоей ноги. Или я просто прыгну, – Тэйрн с ворчанием опускает плечо, и я спускаюсь в нескольких футах перед Андарной. – Мне нужно, чтобы ты была такой какая ты есть, – я стягиваю летные очки на макушку и смотрю прямо в ее золотистые глаза. – Очевидно, нам нужно поговорить, когда мы не находимся посреди поля боя. Ты всегда говоришь, что выбрала меня, но я стояла перед тобой на том поле в Молотьбу.