Мы не можем позволить ни одной виверне сбежать.

– Может, вы хотя бы подумаете о том, чтобы укрыться? – спрашиваю я у верховной жрицы, когда добираюсь до них.

– Мы не станем, – ее взгляд оценивает меня за две секунды, а затем задерживается на серебряной половине моей косы. – Ты используешь щелочь и сок цветка Манваса для волос, как мы?

Мои брови сходятся к линии роста волос. Понимает ли она, в какой опасности мы находимся? Сейчас не самое подходящее время для такого разговора.

– Они просто так растут.

– Правда? – ее татуированный лоб морщится. – Ты проделала долгий путь, чтобы прийти к нам на помощь, – жрица достает из ножен на бедре короткий меч. – Либо Данн защитит нас, либо мы встретим Малека как ее достойные слуги.

– Данн не собирается появляться и брать в руки оружие, – возражаю я, хотя знаю, что это бессмысленно, и поворачиваюсь, чтобы встать рядом с ней. Тэйрн отходит влево, давая мне возможность хорошо видеть трех приближающихся виверн, а Фэйге стоит наготове справа от ступеней.

– Конечно, нет, – усмехается жрица, и ветер усиливается. – Она послала тебя.

– Ну, она никогда не отличалась рассудительностью, – я добавляю служителей храма в растущий список мыслительных процессов, которые мне никогда не постичь, и приоткрываю дверь своего архива, чтобы проверить. Сила наполняет мои вены, словно горячая вода, вылитая на солнечный ожог, и я медленно вдыхаю, принимая боль и устанавливая новую точку отсчета. – Почему Фэйге не улетела?

– Командир отряда тебя не бросит, – отвечает Андарна.

Проклятье. Я поднимаю правую руку.

– Давай не будем этого делать, – раздается знакомый голос слева от меня.

Я поворачиваю голову в ту сторону, и ужас приковывает мои ноги к полу храма. Я выхватываю оба кинжала.

Теофания.

Тэйрн вскидывает голову, его рык разносит то, что осталось от прогоревших углей, а вокруг нас задыхаются служители.

– Улетайте, пока она не иссушила вас, – умоляю я Тэйрна и Андарну, но они, как и подобает их натуре, остаются на месте.

– Подними клинок или руку, чтобы взмахнуть им, и я убью вас всех. Идем со мной, и я оставлю остальных в живых, – говорит Теофания с подножия ступеней, ее темно-пурпурная туника контрастирует с бледностью ее кожи. Красные вены возле ее глаз пульсируют в такт биению сердца, а сама она улыбается усталой улыбкой, которая тем более тревожна, чем больше в ней измученного удовлетворения. Она качает головой в сторону. – Давай не будем ссориться, Вайолет. Разве все это насилие не утомляет тебя? Пойдем со мной. Я дам тебе то, чего ты хочешь больше всего.

– Ты понятия не имеешь, чего я хочу больше всего, – мой желудок сжимается, и верховная жрица обходит меня с боку.

– Еретик! Тебе здесь не рады, – кричит она, ее голос срывается на хрип.

Еретик ? Мой взгляд мечется между двумя женщинами, как и мысли в такт биению сердца. Потускневшая татуировка на лбу. Теофания была жрицей Данн. Ее серебряные волосы совпадают с волосами служительниц на Уннбриэле… совпадают с моими…

Мои мысли обрываются, когда беловолосая жрица дрожащей рукой поднимает меч в сторону Теофании.

Вот дерьмо . Сила заливает мое тело обжигающим огненным потоком. Вокруг слишком много людей, чтобы я могла промахнуться, и если она прорвется так близко…

– Возможно, мне не рады, – размышляет Теофания, опустив ноги в траву, – но им – вполне.

Позади нее по траве проходят еще двое вэйнителей в красных одеждах, а Андарна перепрыгивает через хвост Тэйрна и выпускает в сторону Теофании струю огня. Запахи пепла и серы наполняют воздух, но, когда Андарна приземляется у основания ступеней справа от меня, Теофания все еще стоит нетронутая.