– Да, ты в полном порядке, – бормочу я, а затем поворачиваюсь к Гаррику, который уже подбирает один из моих потерянных кинжалов. – Тебе не обязательно это делать.

– Ты не в том положении, чтобы ходить, – напоминает он мне, подбирая второй.

– А ты ? – быстро спрашиваю я, когда биение крыльев становится громче. – Она назвала тебя ходячим.

Он преодолел тысячу миль за несколько минут , и есть только один способ, о котором я читала, но никто не делал этого уже много веков.

Гаррик проводит тыльной стороной ладони по виску, и на ней появляется кровь.

– Да, а тебя она назвала поводком, – неудивительно, что он лучший друг Ксейдена. Они оба отлично умеют уклоняться от вопросов.

– У тебя ведь есть вторая печать, не так ли? – как и Ксейден, он скрыл самую сильную.

– У тебя тоже, – он возвращает мне кинжалы и пошатывается. – Или, по крайней мере, будет.

– Спасибо, – я удерживаю его взгляд, пока убираю клинки в ножны, и пытаюсь понять, что он скрывает. – Ты знаешь, когда в последний раз кто-то заклинал расстояние…

– Никогда не говорил, что я это делал, – перебивает он, с улыбкой глядя в сторону Шрадха, когда коричневый жалохвост поднимается на лапы. – Я на секунду испугался, – он усмехается. – Да, я знаю, сколько сил это отнимает. Поверь, тебе не хватает гораздо больше кожи, чем мне.

– Вам пора, – я делаю движение в сторону Шрадха, и у меня начинает болеть колено, так как адреналин начинает иссякать. – Сейчас, пока они не подлетели достаточно близко, чтобы увидеть вас. Я знаю, что он скрыл тебя от отряда, так что твой секрет будет в безопасности, если вы уйдете в ближайшие несколько секунд.

Гаррик переводит взгляд на меня, явно раздумывая.

– Затащить тебя в седло…

– Спасибо, что рискуешь разоблачением, придя мне на помощь, но уходи, – я поднимаю брови. – Мой отряд поможет мне.

Гаррик наклоняет голову, словно слушает, затем кивает.

– Ты сразу вернешься в Басгиат?

Я киваю.

– Беги.

Он задерживается еще на секунду, а затем спринтерским бегом устремляется к Шрадху. Он скрывается в тени и исчезает из виду, когда мой отряд приближается.

– Ты знал? – спрашиваю я Тэйрна.

– Мы не сплетничаем о наших всадниках.

Верно подмечено. Если бы они это делали, Ксейден был бы уже мертв.

•••

– Это смешно, – говорю я Тэйрну, когда он спускается не на летное поле, а прямо во двор квадранта двадцать часов спустя.

– Так же как и думать, что ты сможешь допрыгать с летного поля на одной ноге, – крики раздаются со стороны дюжины или около того курсантов, которые бегут в безопасное крыло общежития, когда Тэйрн приземляется в грязь. По крайней мере, снег перестал идти.

– Вайолет! – Бреннан проносится мимо убегающих кадетов, его брови нахмурены от беспокойства.

– Ты что серьезно рассказал моему брату? – я бросаю взгляд на Тэйрна, прекрасно зная, что он меня не видит.

– Конечно, нет, – Тэйрн фыркает, и пар застилает окна крыла общежития.

– Я сказала Мабху, – объявляет Андарна, приземляясь справа от Тэйрна, ее чешуя такая же черная, как у него.

– Я в порядке! – отвечаю я Бреннану, отстегивая ремень и ругаясь, когда швы на нём снова трещат. Прикусив губу, я не даю себе закричать, когда вытаскиваю себя из седла. – Вот вам и «не сплетничаем».

Она фыркает, и я начинаю унизительное упражнение – перебираюсь через спину Тэйрна на заднице, пока она смотрит.