Дверь в другом конце комнаты открывается, и в нее залетает снег, прежде чем кому-то удается закрыть ее от настойчивого ветра. Шумный паб переполнен деревенскими жителями и кадетами, в поисках субботнего отдыха. Я еще раньше заметила Даина у бара, пытавшего счастья с целительницей второго курса, а Ридок уже трижды отбивался от попыток утащить три стула, которые мы приберегли через стол для летунов.

После обеда мы посетили несколько храмов, но летуны уже несколько часов как ушли на поклонение. Если они не вернутся в ближайшее время, мы опоздаем на последние повозки, возвращающиеся в кампус.

– Риорсон приставил к моему горлу мой собственный кинжал, – говорит Ри, качая головой, словно все еще не может в это поверить. – Я всегда знала, что он могущественный, но никогда не думала, что он может… – она замялась.

– Убить всех в комнате, не двигаясь со своего места? – я заканчиваю за нее, поднимая свой лавандовый лимонад, чтобы сделать глоток. И он думает, что мне нужно знать, как его убить.

Теперь сладкий напиток горчит в горле.

Может, он и оступился на границе, но он не пропал . Одна ошибка не равнозначна потере всей души.

– Именно так, – она кивает. – Ты всегда это знала?

– Ага, – я опускаю кружку. – Ну, не всегда, но определенно после того, как он ворвался в мою комнату и убил Орена и остальных на первом курсе.

– Что мы обсуждаем? – спрашивает Кэт, ставя кружку на стол и садясь прямо напротив меня. Она отряхивает свою заснеженную куртку, Марен и Трегер делают то же самое.

– Способность Риорсона уничтожать… ну… всех, – отвечает Ридок, забирая свое пальто с места Марен, пока Сойер переставляет свои костыли, чтобы прислонить их к стене позади себя.

– Ах… – Марен садится рядом с Кэт и смотрит в ее сторону. – Это… что-то новенькое, да?

Кэт смотрит в свою кружку.

– Он был не так силен, когда мы… – она прерывает себя и отпивает.

– Наша сила печатей может расти, – говорю я, чтобы заполнить неловкую тишину. – Мы тратим жизнь на то, чтобы отточить их и понять свои пределы. Третий курс гораздо сильнее первого, так же как полковник может вытереть пол лейтенантом с помощью магии.

– И он никогда не пугает тебя, – Кэт смотрит на меня через стол. – Это то, что ты сказала вчера. Он никогда тебя не пугает.

– Мне бывает страшно за него, но я не боюсь его со времен Молотьбы, – я провожу пальцем по верхней части кружки.

– Потому что ваши жизни связаны, – она наклоняет голову, словно пытаясь понять.

– Потому что он никогда не причинит мне вреда, – я делаю еще глоток. – У него были свои причины желать моей смерти, и вместо этого он научил меня наносить смертельные удары на мате – и это было задолго до Молотьбы.

– Кстати, о печатях, я начинаю беспокоиться, – Ри быстро меняет тему. – Слоун – перебрасывает энергию. Авалин начала владеть огнем на прошлой неделе, а у Бэйлора проявилось дальнозоркость.

Как у Лиама.

– Но Линкс и Аарик еще не проявились, а время идет, – заканчивает Ри.

– Что произойдет, если они и не проявятся? – спрашивает Трегер.

– Магия накопится, и они как бы… взорвутся, – Ридок делает соответствующее движение руками. – Но сейчас конец января. У них есть ещё несколько месяцев, прежде чем это станет опасным. Ви не проявлялась до какого месяца? До мая? – спрашивает меня Ридок.

Я моргаю, вспоминая, как Ксейден впервые поцеловал меня у стен академии.

– На самом деле печать проявилась в декабре. Я просто не поняла этого.