– Вы что, собираетесь оставить нас здесь? – спросил Джейсон со связанными за спиной руками.

Ив связала его руки так туго, что кровообращение практически остановилось, и ему было очень больно.

– Завтра вечером, когда стемнеет и поблизости никого не будет, мы вернемся и решим, что с вами делать. Но сначала нам надо убедиться в том, что вы не станете поднимать шум. – Ив вытащила из стоявшей на полу сумки несколько рваных тряпок. – Держи, сестрица. – Она многозначительно кивнула Герт.

Минуты не прошло, а они уже заткнули тряпками рты Карлы и Джейсона.

Герт погрозила им пистолетом:

– Только попробуйте выкинуть какой‑нибудь номер. Очень об этом пожалеете. – С этими словами она повернулась и, проследовав за своей сестрой вверх по ступенькам, выключила в подвале свет.

43

Вскоре после того как Нед передал посыльному Гленну пакет, тот решил сделать небольшой перерыв. Он вошел в крошечный туалет, предназначенный для персонала и расположенный рядом с кладовой, где в ожидании, пока их разнесут по номерам гостей, громоздились бесчисленные чемоданы, коробки, доски для серфинга и клюшки для гольфа. Была пятница, вечер, и в отель продолжали прибывать все новые и новые группы постояльцев. Вестибюль был похож на гигантский муравейник. Гленн был уверен, что ему удастся незаметно ускользнуть на пару минут, поскольку кроме него по вестибюлю сновали еще несколько посыльных.

Этот, с позволения сказать, туалет был самым грязным, самым загаженным местом, которое можно было вообразить. Даже общественные уборные на бензоколонках были куда чище.

Но Гленну было на это наплевать. Именно поэтому он и выбрал его. Уж здесь‑то его никто не побеспокоит. Девчонки за версту обходили это место. Даже ребята предпочитали пользоваться туалетами, расположенными в коридоре, начинавшемся от поста посыльных. Каким‑то чудом это всеми презираемое место избежало реновации, а также какого бы то ни было внимания со стороны уборщиц в течение, по крайней мере, двадцати лет.

После разговора с Недом Гленна распирало любопытство. Нед показался ему слишком уж взволнованным. Что же все‑таки у него в коробке? Что там за игрушки, о которых он трезвонил? Похоже, он торопился, упаковывая свой подарок. Гленн был уверен, что ничего страшного не случится, если он краем глаза взглянет на содержимое коробки, а потом, снова обернув ее бумагой, оставит у конторки портье с тем, чтобы его забрала знакомая Неда.

Он запер дверь на задвижку и со стуком опустил крышку унитаза. Сев на унитаз, Гленн вытащил коробку из пакета. С оберточной бумаги ему лукаво улыбались танцовщицы хула, будто догадываясь о том, что у него на уме. Гленн легонько встряхнул коробку. Внутри что‑то загремело.

Кусок клейкой ленты отклеился, и оберточная бумага поползла вниз. Гленн не смог удержаться от улыбки:

– Надо же, как все просто.

Надо сказать, Гленн был ловкач, каких еще свет не видывал. Ему с удивительным проворством удавалось потихоньку проскальзывать в номера и шуровать там по чужим пакетам и сумкам. Этот тип исчезал и появлялся так незаметно, что никому бы и в голову не пришло обратить на него внимание, а в случае чего он всегда мог сослаться на Уилла – дескать, это он его послал. Ему и в самом деле удавалось мастерски обводить своего покровителя вокруг пальца, разыгрывая из себя прилежного ученика. Уилл, бедняга, думает, что учит его, Гленна, уму‑разуму. Ха! Еще неизвестно, кто кого учит. Да я и сам, при желании, могу преподать ему пару уроков, самодовольно подумал Гленн.

Гленн положил коробку на колени и осторожно отогнул еще один слой оберточной бумаги, стараясь не порвать ее, чтобы не нарушить рисунка. Аккуратно вытащил коробку и бросил бумагу в пакет. Затем снял крышку и тоже швырнул ее в пакет. Наконец, затаив дыхание, он заглянул в коробку. И... не поверил своим глазам. Никаких тебе игрушек.