– Ну, мне пора, – заявил Майк. – Риган, если что, звоните. Уилл, вы хотите переговорить с репортерами, что толпятся снаружи?

– По‑моему, даже не нужно спрашивать.

– Тогда я сам сделаю заявление. Скажу, что ожерелья нашлись, и мы ведем расследование.

Когда Майк ушел, Уилл плотно затворил за ним дверь, уселся за стол и энергично потер пальцами веки:

– Риган, вы что, знаете этого парня?

– Он приятель моего жениха. Прошлым вечером мы встречались с ним в баре.

– Но вы ведь не скажете ему, что это я отдал Доринде ожерелье в ту ночь, когда она умерла? Не скажете?

– Нет. Если это пожелание клиента...

Уилл тяжело вздохнул:

– Мне надо ехать за женой в аэропорт. Не сомневаюсь, она будет просто в шоке от всех новостей, которые обрушатся на ее голову.

– Но сначала позвольте я расскажу вам, что мне удалось найти на квартире у Доринды.

– Может, мне лучше заткнуть уши?

– Там нет ничего, касающегося лично вас.

– Слава тебе, господи! – Уилл молитвенно сложил руки и воздел глаза к потолку.

– В ящике письменного стола Доринды я нашла интересную папку с пометкой «ПЕРСПЕКТИВНАЯ ГРЯЗЬ». Она сейчас здесь, у меня в сумке. Там есть несколько фотографий, газетных вырезок, а также завещание некоего Сола Хокинса.

– Сола Хокинса?! – изумленно вскричал Уилл.

– Ну да.

– Он оставил миллион долларов клубу «Хвала дождю». Я вам уже рассказывал. Нед, с которым вы уже знакомы, сегодня возил двоих из их команды на Северное побережье. Группами руководят две весьма пожилые дамы, близнецы. Это та самая группа, о которой упоминал Отис.

– Простите, я не ослышалась? Вы сказали, он оставил им миллион долларов? – переспросила Риган.

– Да. Миллион.

Риган поспешно достала папку, открыла ее и вытащила завещание.

– Здесь сказано, что он завещает группе десять миллионов долларов.

– Десять миллионов?! – ужаснулся Уилл. – Чтобы все спустить на поездки на курорт?

– По‑видимому, так.

– А они трясутся над каждым грошом.

– Похоже, они просто вешают своим туристам лапшу на уши относительно того, сколько у них денег. Те двое чудиков, которых я встретила в баре, сказали мне, что их руководители очень жадные. По‑моему, у Доринды что‑то на них было. Сколько еще они здесь пробудут?

– До понедельника.

Риган показала ему фотографию Стива:

– Вот. Это парень, который изо всех сил стремится вскружить голову Кит. Его фото тоже в этой папке, что не очень‑то хорошо. Что вы о нем знаете?

– Стив Ярдли. Иногда он заглядывает в наши бары. Я могу вам сказать только то, что он рано оставил службу и что у него большое состояние.

– Как вы думаете, он вообще‑то в ладах с законом?

– Не знаю, Риган. Он из тех ребят, которые снуют по всему городу. По‑моему, он настоящий дамский угодник. И я не раз замечал, как он разговаривает с известными бизнесменами в баре.

– На письменном столе Доринды я нашла также групповой снимок, сделанный на какой‑то вечеринке. Доринда просто глаз не может от него оторвать и вся светится от счастья.

– Доринда не могла оторвать глаз от многих мужчин. Если у них и было что‑то, я понятия об этом не имею.

– Ладно. А как насчет нашей общей подруги Джаззи? В папке я наткнулась на статью о ее боссе и его новой линии одежды.

– Насколько я его знаю, он всегда лез из кожи вон, лишь бы привлечь внимание общественности. Этот тип – удачливый бизнесмен, который мечтает прославиться на весь свет. Хочет всегда быть в гуще событий. По‑моему, это не преступление.

– Нет. Но Джаззи на него работает. Кто знает, на что она способна?

– Я же вам уже объяснял.