Тут Катерина вспомнила об Анне. Подруга стояла рядом, уставшая и бледная после долгой дороги, темные круги под глазами свидетельствовали об ужасном сне на неудобных кроватях меблированных комнат. Девушка почувствовала ответственность за подругу, хотя это был свободный выбор. В конце концов у Дмитрия могут быть деловые партнеры или знакомые, которые приедут к ним с визитами, а значит Анна и здесь имеет шансы устроить свою жизнь.

— Что ты думаешь, Анечка? — Катя изучала бесстрастное лицо подруги.

— Это словно крепость… изолированная от общества, так далеко от деревни…

Катя думала о том же. Почему ее муж выбрал такое место? Понятно, когда монахини жили здесь в монастыре, но почему молодой, богатый, интересный мужчина добровольно отправился в изгнание?

— Дамы… позвольте проводить вас внутрь! — Улыбка графа была полна волнения и предвкушения. Мне не терпится узнать, что вы думаете о своем новом доме, Екатерина Владимировна. И вы тоже, Анна Сергеевна, — вспомнил он о манерах.

Несколько человек вышли из дома и конюшни, выстроились и кланялись.

— Это ваша новая хозяйка, Екатерина Владимировна, моя супруга. И ее спутница, Анна Сергеевна Долинина. Вы должны оказать дамам все уважение, которого они заслуживают.

Женщина средних лет шагнула вперед, чтобы поприветствовать их, глаза сузились, она оценивающе оглядывала прибывших. Ее юбка и лиф были выцветшими, но чепец и фартук белоснежными. Когда-то красивая женщина с возрастом она стала суровой и властной.

— Лукерья — экономка.

Женщина сразу заулыбалась. — Добро пожаловать, барыня, мои поздравления с вашим браком.

На Анну она даже не взглянула.

— Спальни готовы?

— Все готово, барин.

— Превосходно. Тон графа был высокомерен и пренебрежителен.

Как и надеялась Катя, интерьер монастыря был модернизирован, чтобы превратить строгие покои монахинь в оазис комфорта. Изысканную резную мебель из темного дерева подчеркнули тканями цвета малахита и причудливыми гобеленами. Стулья и скамьи снабдили подушками, чтобы сделать их более удобными, а каменные стены скрыли за деревянными панелями и ярко окрашенной штукатуркой. Свечи горели на каждой поверхности, золотистый свет делал комнаты теплыми и уютными на фоне сгущающейся снаружи темноты.

Спальню Катерины обшили панелями из коричневого дерева, массивную кровать увенчали малиновыми и золотыми драпировками. Два стула с твердой спинкой стояли перед не разожженным камином, а мягкое сиденье у окна установили в нише, превратив в уютное место для чтения или шитья.

— Потрясающе! — Воскликнула Катя, забыв о прежних сомнениях.

— Рад, что вам понравилось. Вы первая женщина, которая будет спать в этой комнате. Первая графиня Леонова, — с гордостью добавил он. — А теперь позвольте показать вам комнату Анны Сергеевны.

Комната Анны была намного меньше, обставлена кроватью с драпировками, резным сундуком и стулом. Здесь не было камина, но в углу стояла небольшая жаровня. В отличие от комнаты графини, выходившей окнами на озеро, здешние окна смотрели на ворота.

— Спасибо, Ваше сиятельство, она идеальна. — Но Катя чувствовала разочарование подруги.

— Я подумал, что вы предпочтете жить поближе к подруге, чем более удобную комнату на другом конце дома.

— Вы предусмотрительны, Ваше сиятельство, — ответила Анна почти безжизненным голосом.

— Жду вас, дамы, за ужином. У меня прекрасная кухарка, но как только вы, дорогая, освоитесь с ведением домашнего хозяйства, можете вносить любые изменения, которые сочтете нужным.