— Граф не разрешил туда ходить, забыла? Это небезопасно!

— Мы будем осторожны, пожалуйста, Аня! Я хочу это увидеть!

— Почему?

— Потому что руины манят меня.

— Ты хочешь там помолиться? — спросила Анна, понизив голос, хотя рядом никого не было.

— Нет. Я просто хочу заглянуть внутрь.

— Но граф может наказать тебя, если узнает! — Анна состроила зловещую гримасу.

— Он не накажет. Он не суровый человек.

— Все мужчины суровы, когда их провоцируют. Граф может наказать меня за то, что я позволила тебе подойти к этим проклятым руинам.

Катя поднялась на ноги. — Я иду. Ты можешь остаться здесь. Так ты сможешь притвориться, что ничего не знала, если Дмитрий спросит.

— Он еще больше разозлится, если я позволю тебе пойти одной. Мы просто зайдем и выйдем.

— Не суетись. — Сказала Катя, спеша к руинам.

Беспокойство Анны вполне естественно. Она была гостьей, бедной родственницей, которая беспокоилась о своем месте в доме. Граф мог отправить ее обратно к отцу Катерины и тогда у Анны не будет выбора, кроме как подчиниться дяде и выйти замуж за того, кого ей назначат. Если он найдет шестидесятилетнего жениха с шестью детьми, у нее не будет права голоса в этом вопросе. Отец никогда не будет недоброжелателен к племяннице, Катя была в этом уверена, но Анна чувствовала тяжесть своего низкого положения и не хотела давать повода для недовольства.

Бывшая церковь монастыря была окружена группой деревьев, которым позволили бесконтрольно расти, чтобы скрыть нежелательное зрелище от глаз. Она оказалась не такой большой, как деревенская церковь, фасад состоял из трех идеально выровненных точек: арка над дверью, арочное окно, в котором отсутствовала большая часть стекла и островерхая крыша, с куполом. В боковых стенах по два маленьких окна, расколотые деревянные рамы пусты.

Тяжелая дубовая дверь закрыта, но не заперта, она открылась беззвучно, когда Катя потянула за тяжелое железное кольцо и вошла внутрь.

Церковь не использовалась много лет, но оказалась в относительно хорошем состоянии. Никаких икон, но интерьер остался нетронутым, алтарь цел. Листья и ветки занесло ветром через открытые окна, стоял сырой запах, но церковь можно было легко восстановить, установив новые окна и убрав мусор.

— Достаточно насмотрелась? — прошипела Анна. — Пойдем!

— Подожди. Я хочу увидеть остальное.

— Я подожду снаружи. Не хочу в этом участвовать. Обманывать мужа это… грешно!

Катя закатила глаза. Она подождала, пока подруга вышла наружу, затем пошла в дальний конец церкви.

Она чувствовала себя в безопасности, казалось, в тишине этой разрушенной церкви есть особая благодать. Пусть староверы, но это была церковь и девушка почти слышала тихие голоса монахинь, которые молились в этом священном месте, своем убежище от зла. Как люди, воспитанные в той же старой вере, смогли нанести такой урон этому маленькому монастырю? Что стало с беззащитными женщинами, которые называли этот остров своим домом? Катя опустилась на колени перед алтарем и тихо помолилась за сестер, поблагодарила за то, что сегодня они пользуются их домом.

Девушка выпрямилась и повернулась, чтобы уйти, но тут что-то привлекло ее внимание. Это был деревянный прямоугольник в темном углу на стыке восточной и южной стен, люк, почти скрытый слоем сломанных веток и сухих листьев, оставшихся с прошлой осени. Катя подошла ближе и ногой смахнула мусор, обнажив железное кольцо, идентичное тому, что было на внешней двери и заржавевшее от воздействия стихий.

Она наклонилась и схватилась за кольцо, потянув изо всех сил. Потребовалось некоторое усилие, но люк в конце концов поддался, открыв каменную лестницу, которая спускалась в темноту.