На острове не видно огней, все ночевали в конюшнях, либо покинули остров, чтобы найти ночлег в деревне. Она еще мгновение прислушивалась. Никогда в жизни она не оставалась одна в ночном лесу, незнакомые звуки пугали, но не время поддаваться страхам. Свобода совсем рядом!

До сих пор она не знала, куда пойдет. Продумала все, кроме самого главного. Но теперь Катя поняла, что есть лишь одно место, куда она может направиться.

* * *

— Агафья, это Екатерина. Впусти меня!

— Матушка Богородица, вас же все ищут, барыня! Где вы были?

— Я не хочу, чтобы меня нашли. Можно мне чего-нибудь горячего? Просто воды.

Катерина опустилась на скамейку и поставила сумку. — Мне нужна твоя помощь.

— Чем я могу помочь, барыня? Я просто бедная одинокая женщина.

— Я нашла графиню Варвару и ее ребенка.

Агафья ахнула. — Где?

— Внизу, в склепе, в разрушенной церкви. Ребенок сильно изуродован, как и сказала твоя мать.

— Теперь вы мне верите, Ваше сиятельство, — культурная речь вернулась к Агафье, в голосе слышалось торжество.

— Что случилось с первой графиней, с Екатериной?

Агафья снова ахнула. — Кто вам о ней рассказал7

— Никто. Я нашла семейное Евангелие. Что с ней стало, Агафья?

— Она сошла с ума. Граф прогнал ее, чтобы жениться снова и она потеряла ребенка.

— Как это прогнал? Она была беременной? И он прогнал?

— Она была не богата. А графиня Варвара Владимировна принесла большое приданое.

— Так первая жена жива?

— Она погибла, повесилась в лесу… Но что вы от меня хотите, барыня?

— Дай мне что-нибудь из своей одежды.

Агафья задумалась. Видно было, что ей не нравится такая просьба.

— Я дам тебе денег и ты купишь себе новую одежду.

— Не надо, барыня. Барин и его брат убили мою мать. Я с радостью помогу вам.

И платье и плащ выглядели унылыми и выцветшими, но зато были чистыми и идеально подходили для маскировки. Лиф был немного свободен, юбка слишком широкой, но это не имело никакого значения.

— Я оставлю тебе свой плащ.

— Нет! — Закричала Агафья. — Кто-нибудь увидит и меня обвинят в краже или еще хуже!

Катя свернула свою одежду и с трудом запихала в сумку. Платье может ей еще понадобиться.

— Агафья, мне нужно побыстрее уехать из деревни.

— Но куда же вы поедете, к вашему отцу?

— Нет, я не могу вернуться к отцу. Продай мне свою лошадь.

— Что? Но я… я не могу… как же я буду ездить на роды?

— Ты купишь новую. — Катя положила на стол несколько монет. Этого хватит и еще останется.

Повитуха кивнула. — Вы найдете дорогу?

— Найду. Что говорят в деревне?

— Говорят, что пожар начался на кухне. Обвиняют Лукерью и Матрену.

— А обо мне что говорят?

— Ваш муж боится, что вы зачем-то вернулись в усадьбу и погибли. Но надеется, что вы просто убежали в испуге и он сможет вас отыскать.

— Никому не говори, что видела меня.

— Клянусь, барыня! Вот святой истинный крест!

Агафья отвела Катерину за дом, вывела из сарая лошадь, помогла сесть и пристроить сумку.

— Да хранит вас господь, барыня!

— Спасибо, Агафья. Я никогда не забуду твою доброту.

— Это я во всем виновата. Я разрушила вашу жизнь… Если бы не я…

— Если бы не ты, я могла умереть через несколько месяцев.