— И никто из жителей деревни не задавался вопросом, где графиня?

— Не забывай, граф был в этих местах царь и бог. Никто не осмелился бы задавать вопросы.

— И так родилась легенда о пропаже графини.

— Возможно. Но рыжие волосы…

— Ты думаешь, его брат знал?

— Как он мог не знать? В любом случае бездетность и ранняя смерть брата была ему на руку. Он не стал бы вникать слишком глубоко.

— Я хочу написать эту книгу. О жестокости, об отношении к женщине в те времена, о несчастной графине!

— Ее никто не будет читать.

— Почему?

— Потому, что правда не интересна. Если я буду описывать следствие так, как оно ведется на самом деле, читатели умрут от скуки. Книга должна захватывать! А мысли свои ты вложишь в нее без труда.

— Но что я тогда могу написать?

— Включи воображение! Представь, что пожар не случаен, графиня подожгла дом, чтобы убежать, скрыться незамеченной. Граф вряд ли повернулся бы спиной к горящему гнезду, которое создавал так упорно, что даже разрушил монастырь и убил монахинь, а ведь в этом факте здесь не сомневаются. Что бы ты сделала на месте графини?

— Ну…я бы подготовила какое-то убежище, где можно скрыться.

— Прекрасно. А потом?

— Потом… Когда поиски закончатся, она могла вернуться в родительский дом. Хотя нет, муж будет искать ее там первым делом. Значит, ей надо найти какое-то другое место. Я отправила бы ее в большой город! Не знаю как, но это можно придумать

— Отлично! Отправь ее в большой город и устрой встречу с прекрасным незнакомцем!

— В конце XIX века?

— Нда… что-то я увлекся!

— И потом, она же была замужем.

— А граф умер лет через пять.

— И все-таки я не уверена, что хочу придумывать историю. Особенно сейчас.

Снова налетели мошки, Ника замахала руками, завертелась.

— Ты как мельница, — засмеялся Кирилл.

Девушка застыла, уставившись на него широко раскрытыми глазами.

— Ник, ты что?

— Мельница. Машет руками. На юру. Мелет, есть зерно и кормит мукой.

— Как-то сложно…

— Нужно срочно узнать, есть ли здесь мельница.

* * *

— Конечно, есть. — Ответила Полина, когда молодые люди натолкнулись на нее на берегу. — Только она давно разрушена, там почти ничего не осталось.

— Стоит на юру?

— Что? На чем стоит?

— Не обращай внимания.

Кирилл и Ника шли по узкой тропинке, обрамленной высокими деревьями. Шли почти бесшумно, шаги заглушались мягким ковром из опавшей хвои и прошлогодних листьев. Солнце клонилось к закату, свет пробивался сквозь кроны, создавая на земле причудливые тени. Наконец деревья расступились и на берегу ручья, бывшего когда-то рекой, показалась мельница.

— Вот она, — прошептала Ника. Ее голос дрожал от волнения. — Мы нашли её.

Кирилл кивнул. — Но руками она давно не машет. Смотри, единственное крыло вот-вот рухнет. Осторожно, как бы не упало нам на голову.

— Баба на юру руками помахала и любопытную девицу прибила, — невесело пошутила Ника. А вдруг именно здесь с ней и расправится убийца и она даже не узнает, ради чего все это затеяно.

Они подошли ближе. Ручей в некоторых местах был достаточно узким, чтобы легко перебраться на другой берег. И все же Ника не рассчитала, ухнула одной ногой прямо в ледяную воду, взвизгнула и тут же умолкла. Страшно было нарушать стоявшую здесь тишину.