Глава 18. Наши дни.

У себя в комнате Ника устроилась в кровати, предварительно заперев дверь и три раза проверив. Прикрыла глаза, думая о графине.

Знала ли она о преступлениях своего мужа? Была ли достаточно сильной женщиной, чтобы бороться за свою жизнь, или пошла на смерть, как агнец на заклание? Если ей удалось сбежать, куда она пошла, и смогла ли выжить во времена, когда у женщин было лишь два варианта — стать женой или служанкой-компаньонкой?

Нет, пожалуй, девушка не верила в счастливый конец. Граф был наверняка умен, а жена совершенно не ориентировалась в окружающем мире. Она вряд ли знала, чем живут при дворе, а может, вообще была сиротой и воспитывалась в семье родственников. Любила ли она мужа? А может, граф сам был жертвой и не имел никакого отношения к убитым монахиням, женщине с ребенком… Можно ли узнать, откуда появилась в усадьбе графиня, где она жила до замужества?

И все же интуиция подсказывала, что граф виновен, если он и не сам убил женщину с ребенком, то наверняка знал о происшедшем. Возможно, он даже смирился с побегом жены, знал, что она жива, поэтому и не женился снова.

Потихоньку Ника начала засыпать. Ей казалось, что она бежит по темному лесу в неудобном платье в пол, чувствуя шишки и коряги через тонкую кожу подошвы старинных туфель. Сердце заколотилось от страха, когда к ней приблизилась темная фигура, она все еще пыталась убежать, но понимала, что попытка обрести свободу подошла к концу.

Звонок телефона вырвал ее из объятий страшного сна.

— Здравствуйте, это Никола? Простите, не знаю вашего отчества.

— Да, а кто это? — Мужской голос был явно не знаком.

— Меня зовут Марк. Точнее, иеромонах Марк, но это не важно. Ваш телефон дал мне отец Даниил из Никольской церкви в Гаврилове. Вам удобно говорить, я не поздно позвонил?

— Удобно, — сказала Ника и откашлялась. — А почему он дал мой телефон?

— Дело в том, что я занимаюсь историей старообрядцев в керженских лесах. Мы давно не виделись с отцом Даниилом, а раньше часто занимались общими изысканиями. Правда, его больше интересует история в целом, у меня же достаточно узкая тема. Я занимался, в частности, историей монастыря на безымянном острове возле деревни Леоново, И, конечно, во многом мои исследования пересекались с историей семьи, которой остров принадлежал.

Ника издала приглушенный писк, снова откашлялась.

— Вы… вы что-то нашли о семье?

— Может быть, удобнее поговорить по видео?

Ника вскочила, побежала в ванную, умылась и пригладила волосы, секунду изучала свое отражение. Собственно, ее визави какой-то там монах, которому все равно, как она выглядит, да и видео всегда искажает внешность. И все же хотелось выглядеть прилично. Депрессия давно осталась позади.

Когда иеромонах Марк появился на экране, Ника чуть не присвистнула.

Она представляла себе обладателя глубокого голоса человеком в возрасте, почему-то обязательно полным, с окладистой бородой. Марк казался слишком молодым и был слишком хорош для монаха. Во всяком случае спортзал явно ему не чужд, белая рубашка выгодно обрисовывает накачанные мышцы, аккуратная бородка придает шарм, тот редкий случай, когда она действительно идет ее обладателю. Короткие темные волосы спадают на лоб крупными кудрями.

«Черт! Такие мужчины уходят в монахи? Зачем?!» она покраснела от таких мыслей и от слова «черт», как будто духовное лицо могло ее услышать.

— Привет. — Сказал иеромонах. — Приятно познакомиться, Никола.

— Привет. Э… — она осеклась, не зная, как обращаться к собеседнику.

Он почувствовал замешательство и усмехнулся.