— Этого мы уже никогда не узнаем… Но теперь я знаю, куда пропала графиня! А там что-то еще есть? Какая-то информация?

— Нет, но во всяком случае постриг она не принимала, такой записи нет.

— А вы не проверяли, в вятских архивах нет записи о рождении ребенка Анны Сергеевны Долининой?

— Это вне сферы моих интересов. И боюсь, что там с архивами похуже, тем более, что монастырь стоит в уединенном месте и вряд ли остались гражданские записи в тамошних деревнях. А теперь — вы готовы? Смотрите, вот фотографии четырех миниатюр, также хранившихся в коробке. Если захотите увидеть их, так сказать, наяву, то можно договориться в Москве, в историческом музее.

Даже через телефон чувствовалось, как иеромонах предвкушает ее реакцию.

На экране появились фотографии двух наборов миниатюр, каждая в бархатной коробке, выстланной когда-то белоснежной тканью, сегодня пожухшей, словно листва поздней осенью и пожелтевшей от времени.

Ника максимально увеличила изображения, внимательно рассмотрела.

Первая миниатюра представляла мужчину с песочными волосами, голубыми глазами и квадратной челюстью. Он носил короткие вьющиеся волосы и был чисто выбрит. Женщина в сопутствующей миниатюре была одета в темно-красное платье с французским капюшоном в тон, цвета идеально дополняли ее темные волосы. Если бы ее кожа не была такой светлой, модель художника вполне сошла бы за испанскую принцессу.

Второй набор миниатюр представлял другую пару.

Мужчина — темноволосый, сероглазый пристально смотрел с портрета и лицо его казалось очень современным. Он носил короткую бороду, которая заканчивалась чуть выше воротника; орлиный нос придавал надменный вид. Полные губы тронула улыбка. Художник оказался очень талантливым, улыбка светилась и в глазах модели. Он был похож на другого мужчину и мог быть его братом или кузеном.

Женщина на миниатюре в платье нежного голубого цвета была очень хороша. Зеленые глаза — или художник польстил модели, или они действительно имели такой необычный, глубокий оттенок. Пепельные волосы придавали ей особенную нежность, а чуть вздернутый носик придавал лицу хулиганское выражение. Казалось, она вот-вот подмигнет и рассмеется. Женщина отличалась редкой красотой, но выражение грусти на лице придавало ей облик христианской мученицы на старинных картинах. На шее красовалось жемчужное ожерелье.

— Ну как?

— Потрясающе. Но как узнать, кто есть кто? Хотя я почему-то не сомневаюсь, что хрупкая красавица — это графиня Екатерина.

— Нет, никаких записей. Но вторая пара изготовлена позже первой, так что полагаю, что вы правы. Скорее всего, первые миниатюры представляют графа Петра Петровича Леонова и его супругу, а вторые — его сына Дмитрия и его жену.

— Это точно должны быть они! — Ника рассказала, что нашла запись о плате за изготовление миниатюр в бухгалтерских журналах графа.

Марк кивнул. — Похоже. Ну, что, я немного помог вам, уважаемая писательница?

Ника покраснела. — Не просто помогли! Благодаря вам загадка исчезновения графини практически разгадана!

— Но вы не знаете, как она выбралась с острова и как сложилась ее жизнь после монастыря. Если под именем Анны Долининой действительно скрывалась она.

— Мы знаем самое главное. Екатерина осталась жива! А остальное не так важно.

Спасибо, Марк, вы очень помогли!

— Помощи Божией! С миром. — Иеромонах изобразил в воздухе крест.

* * *

— Они, безусловно, были красивой парой, — сказал Кирилл, рассматривая сохраненные Никой фотографии.

— Но она такая юная… совсем ребенок. — Девушка вспомнила, что Екатерина моложе ее сегодняшней на двенадцать лет.