Город был не хуже и не лучше родного Саратова, но, проведя больше полугода в изоляции на острове, Катя шарахалась от людей, вздрагивала от уличного шума, он казался непрерывным оглушающим гулом.

Из гостиницы выбежал мальчонка лет десяти, схватил лошадь под уздцы, на вопрос, есть ли свободные номера, закивал:

— Для тех, кто платит, завсегда имеются!

По крайней мере сегодня она будет спать в нормальной кровати.

В гостинице на нее смотрели с недоверием: потрепанная одежды, забрызганные грязью башмаки, потертый плащ. Но когда она показала монеты, отношение изменилось. Правда не в лучшую сторону.

— Отдельная комната, лапушка? — Поинтересовался парень в белой рубашке, выдавший ей ключ. Катя вспомнила, как где-то услышала, что таких работников называют белорубашечниками, в отличие от трактирных половых.

— Нужна горячая вода и горячая еда. И присмотрите за лошадью, ее надо почистить, накормить и напоить.

— Слушаюсь, ваше величество, — издевательски поклонился парень.

— Просто сделай это, и получишь плату.

Парень кивнул и указал на лестницу. — Идите за мной.

Комната оказалась маленькой, но чистой. Окно выходило на задний двор, но Кате это казалось верхом роскоши. Через час она отмылась, переоделась в приличное платье, которое, слава Богу, на ней еще сходилось. Присела на кровать.

Вот она и выбралась. А что дальше? Куда она поедет дальше? Через четыре месяца родится ребенок, и, если он родится нормальным, захочет ли видеть отца когда вырастет? Вправе ли она лишить сына наследства и титула? Захочет ли он потребовать их по праву рождения когда вырастет? А если дочь? Как Катя обеспечит ее приданым, когда придет время выходить замуж?

Рано задавать такие вопросы, но лучше думать о далеком будущем, чем о том, что с ней будет завтра, о том, куда она пойдет?

Катя решительно встала. Сейчас она выглядела приличной женщиной из хорошего общества, и лучше пойти вниз, в ресторан и пообедать там. Во всяком случае она произведет такое впечатление, что к ней отнесутся совсем по-другому.

Но она ошиблась. Стоило ей сесть за столик, к которому проводил половой, как тут же нарисовался «белорубашечник».

— Ну, что красотка, может, поднимемся в номер?

— Я слышала, что это приличная гостиница. Что ты себе позволяешь? — Катя испуганно оглядела зал. Он был пуст, лишь компания из трех человек, по виду купцов, допивала графин водки и мужчина в темной одежде в конце зала скучающе смотрел в окно. Перед ним стоял бокал с темным вином.

Купцы засмеялись, видимо решили, что дамочка легкого поведения хорошо заработала, приоделась и зашла пообедать. Ведь приличные женщины не появляются одни в ресторанах и гостиницах.

— Так что? — Парень наклонился к ней, Катя зажмурилась. Раздался шорох и она осмелилась чуть приоткрыть глаза. Парень пятился к двери, а мужчина, сидевший в дальнем углу, оказался у ее столика. Вежливо склонил голову.

— Вы позволите, барышня? Негоже обедать одной, или вы ожидаете кого-то?

Катя помотала головой. Потом кивнула — садитесь, мол.

Молод, примерно возраста ее мужа. Вид усталый. Бородка, длинноватые темные волосы, внимательные глаза.

— Позвольте представиться, Иеромонах Филарет.

— Ека… Анна… Долинина.

— Опасно путешествовать в одиночку.

Голос убаюкивал, глаза смотрели внимательно и тепло. Наверное, он хороший священник. Катя открыла рот, чтобы сказать, что все хорошо и она прекрасно о себе позаботиться, но слезы полились сами и она никак не могла их остановить.