Я даже в Кремль не поеду с этой челобитной, отправлю с нарочным. Я, конечно, полагал, что царь за эти пару месяцев подостынет, забудет, но нет. Память у него оказалась хорошая.

Готовую челобитную я посыпал песочком, подул на чернила, чтобы высохли поскорее, подточил перо маленьким ножичком. Теперь нужно было вспомнить и расписать тактику малых штурмовых групп, адаптируя её под нынешние реалии и вооружение. Граната в дверь и две очереди крест-накрест тут не сработают. Мало того, что гранат тут нет, так ещё и очередями не пострелять. Придётся немного поломать голову.

Собственно, опричников я видел именно как штурмовиков. Группа спецназа «Альфа» или что-то вроде того, хирургически точный инструмент, который нужно будет использовать ювелирно, а не бросать в бой против татар или ляхов, затыкая ими дыры. Да, это гвардия, но всё же не самая обычная, это именно полицейский спецназ.

Осталось только выбить из набранных с миру по нитке опричников с детства вколоченную манеру боя, а это непросто. Все уже люди взрослые, тёртые, многие прошли не один десяток сражений. Переучивать всегда сложнее. И пусть они признавали моё главенство, хотя я по возрасту был младше почти всех их, все они знали обо мне только по разного рода слухам, и мне ещё только предстояло делом доказать, чего я на самом деле стою и почему государь меня возвысил.

Но вообще, я чувствовал удовлетворение. Начало положено. Очень скоро по всей стране появятся люди в чёрном, и тогда все наши враги содрогнутся от ужаса, забьются в самые глубокие норы, не смея даже пикнуть в сторону царя и его семьи. Главное, обойтись без лишнего кровопролития и жестокости, чтобы не вышло всё наоборот, что мы своими действиями только спровоцируем новую волну покушений и насилия в судорожных попытках избежать грядущего наказания.

Загнанные в угол крысы иногда очень больно кусаются.

Глава 13

Тренировки начались довольно скоро. Вместо десятков я поделил опричников на тройки, вооружил просто, самому здоровому в тройке выдал по большому щиту-павезе и топору, двум другим выдал по два пистоля, и мы изо дня в день теперь отрабатывали штурмы.

В слободе выстроили учебный штурмовой городок, целый лабиринт из деревянных срубов и щитов, с большими окнами и запутанными коридорами, и опричники теперь тренировались его проходить. Делились на команды и противостояли друг другу в этом городке, щитовики учились зажимать и брать живьём нужные цели, стрелки учились быстро и метко стрелять.

Пистоли нам прислали быстро, мастер как знал, что мне они понадобятся, и сделал заранее небольшую партию. Хватило не на всех, но для обучения оказалось достаточно, стреляли из общественных, ждали свои собственные. Лошадей, как я и предполагал, не дали, мол, лишних лошадей нет, поэтому драгунской тактике учились на собственных конях.

Принцип «удар-отход» был знаком всем без исключения, всё же на татарской границе бывал каждый из опричников. Подъехать поближе, выстрелить, умчаться прочь для перезарядки, повторить, пока не кончится порох или противник. В эту эпоху, пока враг в массе своей не обзавёлся линейной пехотой и предпочитал драться белым оружием, тактика почти безотказная.

Но основной упор я делал всё-таки на штурмы. Вряд ли опричникам доведётся поучаствовать в полномасштабной войне, а вот драться с сопротивляющимися изменниками — наверняка.

Учил методам полевого допроса, человеческой анатомии, показывал болевые точки, иногда даже на живом примере, чем изрядно напугал некоторых особо впечатлительных. По их мнению, такое должен был знать только профессиональный палач, кат, но никак не молодой помещик. Но в моей компетентности больше никто и не думал сомневаться.

Ну и, само собой, политинформация. Это для местных тоже оказалось в новинку, ведь до этого вся политинформация заключалась в еженедельном посещении церкви и выслушивании проповеди, часто оторванной от реальности.