— Так давай, княже так и сробим. Хорошая мысля, а не шальная, — просиял Мечеслав.

— Нет. Давай готовиться и заодно пытаться время тянуть. Должен господь нам помочь. Мы же единственные почти, кто истинную веру уберёг. А падёт Царьград, так совсем одни останемся. И чтобы достойными его быть, должны одолеть поганых и доказать, что наш Христос круче их Магомета.

— Спаси тя Господи! — закрестился воевода.

Хорошо ему. Хоть во что-то верит. Ну, поздняк метаться. Сам Узбека позвал. Самому и встречать.

Глава 20

Событие пятьдесят третье

Метида — это древнегреческая богиня хитрости и мудрости. Метида была вдохновительницей искусства мореплавания, охоты и рыболовства, изготовления оружия и разработки военных стратегий, а также искусства политических переговоров и обольщения.

Нойон Баба-огулу — улусбек улуса Бурундая не выдержал на третий день. Он распорядился утром следующего дня начать движение к Житомелю. Объявляя о временной стоянке, он хотел дать роздых лошадям и людям на пять дней, и вот на третий не выдержал. Каждый час к нему поступали донесения о нападение на его тумен или тумен улуса Мауци, что расположился по соседству, за небольшой рощицей деревьев, на которых сейчас начали только набухать почки. Нападения были очень незначительными силами. Здесь напали пять пеших лучников, там обстреляли лошадей десяток этих лучников. Один из таких мелких комариных укусов был особенно неприятен, даже вывел из себя Баба-огулу, десяток урусов обстреляли сыновей знатных беков и мурз, которые пошли с ним в поход. Юноши ехали напоить лошадей к небольшому чистому озеру на опушке леса и из этого леса по ним начали стрелять с очень большого расстояния. И молодые горячие батыры взяли свои луки и бросились в атаку, стреляя в ответ прямо с лошадей. Как потом доложил следопыт, их стрелы не нашли врагов, не было ни убитых, ни следов крови урусов, а вот два десятка молодых воинов погибли все до единого, а потом и тринадцать, бросившихся защищать своих господ, слуг-оруженосцев (ев-огланов).

После чего на виду у сотен воинов ордынцев урусы вышли из леса и забрали у убитых оружие. Когда же сотня Агидея прискакала к озеру, то урусы переправились уже через реку, что из него вытекала и скрылись в лесу. Агидей спешил воинов и погнался за гяурами, тоже попытавшись перебраться на другой берег реки, но из леса вновь полетели стрелы и, потеряв убитыми почти два десятка воинов, сотник дал приказ отступить. Конечно, ему сломали хребет. Как и его первому десятку. Нельзя было прекращать погоню. Только разве это вернёт теперь спокойствие нойону? Что он скажет родителям смелых юношей? Что они погибли не в бою, а от рук мерзких грабителей, и что за них даже отомстить не смогли. Позор и на его голову, и на голову родителей.

Хуже всего было то, что всегда оружие у урусов было одним и тем же. Это были луки. Так и ладно, но дело в том, что эти луки стреляли дальше, чем у его воинов. Эти луки стреляли точнее. Никто не мог похвастать, что видел, как его стрела поразила уруса. Нет убитых, даже раненых нет. Отправленные во все стороны отряды никого не находили, как не находили и следов крови. А вот его люди погибали от стрел. Мир перевернулся. Оружие монголов теперь повернулось против них.

Со стороны ордынцев же убитых и раненых можно сотнями считать. Но больше всего злило Баба-огулу, что те самые высланные на уничтожение этих гяуров отряды сами попадали в засады на лесных дорогах и полностью истреблялись. А ведь высылали по три, а то и по пять десятков самых опытных воинов.

Довольно, решил улусбек, нужно идти к Житомеля и разбить стоящее там войско князя Владимирского.