На одной из стен она повесила помеченные картинки далеких людей и мест, вырезанные из журналов и книг, – я думаю, она хотела, чтобы мы жили в мире, хотя мы никуда не ходили. Мысль о том, как упорно мама работала, чтобы сделать нашу семью счастливой, сжимает мне сердце. В этот момент я снова чувствую близость с ней, такую, к которой мы привыкли.

Двумя часами позже я ненавижу мою маму всеми фибрами души.

В обед она бросает бомбу: одобрены свидания с Дэвидом Ченслером. Очевидно, что у неё есть друг в школьном совете и… Кого действительно заботит, почему и как? Нижняя строчка в списке показывает, что Дэвид лучше, чем Шон.

В то же время Элла и Бетси задают логичный вопрос:

– Мы действительно собираемся разбить свидания на части, или Элла может выйти на улицу ночью, если свидание вечернее?

Я не думаю ни о чем, но мама, вероятно, знает, что её решение было принято во время нашей прогулки в книжный магазин сегодня. Почему она побеспокоилась спросить о Шоне, если позднее она планировала предотвратить мои шансы с ним?

В середине разговора я встаю и сливаю мою полную пастой тарелку в раковину, затем уношусь в свою комнату. Никто не останавливает меня, никто не приходит в комнату отдыха ночью.

Позже Шон бессознательно сыпет соль на рану.

Я думаю, мы должны встретиться после первого тайма в пятницу.

Я пялюсь на страницу целую минуту, эмоции сменяются одна за другой. Сначала я ликую – он хочет встретиться! – но затем я убита горем из за моей реальной жизни. Ничто в этой ситуации не является даже отдаленно справедливым. И хотя я должна найти способ, чтобы вежливо отказаться, я этого не делаю. В этот момент я как будто одержима нормальной девушкой, девушкой, которой мама не диктует, с кем встречаться.

Как тебе, а?

Я вижу, что он пишет другое сообщение, и с нервозностью ожидаю, чтобы прочитать его.

Да. Я имею в виду, вы будете поддерживать команду, я буду снимать. Кажется прекрасным.

Это великолепная идея; на самом деле, это лучшее, что я услышала за всю неделю.

Я добавляю иконку со счастливым смайликом, благодарная за то, что Шон не может увидеть моё реальное лицо: красное и покрытое пятнами от слёз. Вздохнув тяжело и глубоко, я читаю:

Итак. Ты согласна?

Я кусаю губы, пытаясь обдумать извинения. Я знаю, я не могу сделать это. Мама ясно выразилась: только Дейв или никто. Но помимо этого игры проходят вечером; Бетси единственная, кто может встретиться с Шоном. Согласиться на это бессмысленно, как и носить дождевик в Сан Диего. Но несмотря на всё это, нормальная девушка во мне просто хочет насладиться моментом.

Я не могу заставить свои пальцы подобраться поближе к «н», «е» и «т». Вместо этого я пишу:

Возможно.

Глава 8

Мама собирается на работу, когда я возвращаюсь из школы домой в пятницу. Обычно мы не видимся по вторым половинам дня, которые были блаженством на этой неделе. Но сегодня нет чирлидинга из за игры этим вечером.

– Я оставила цыпленка с рисом в холодильнике на трапезу, – говорит она, когда я захожу на кухню.

– Почему ты просто не можешь сказать «ужин», как все нормальные люди? – спрашиваю я, осознавая всю нелепость моего недовольства. – И я ненавижу цыпленка, – добавляю я, что входит в список моих самых ложных утверждений. Но я все еще зла на нее, и отказ от цыпленка – доказательство бойкота. Ну, или, во всяком случае, я говорю, что ненавижу. Никогда не знаешь, чего ожидать, когда наступает время ужина.

Не желая больше видеть ее упрямое лицо, я иду наверх и с шумом захлопываю дверь.