Более важно, чем то, что я помню, это то, что если она на самом деле не заправлялась, то что она делала?

Глава 19

Я посматриваю через плечо в течение следующих двух дней, но когда я не вижу Любопытную Мэри снова, я называю эту встречу случайной и двигаюсь дальше. К ночи Хэллоуинских Танцев я почти забыла о своём неловком разговоре со странной леди с бензоколонки.

Бетси и я помогаем Элле подготовиться к танцам. С двумя фенами, чтобы сделать это быстрее, мы берем каждая по половине головы и сушим её локоны. Затем Бет и я каждая со своей стороны берем желтоватое платье без бретелек, которое мы получили на еБей, а Элла ступает в него. Я чувствую себя как лесное животное, помогающее Золушке, но бальное платье Золушки было намного более чистое.

С черной лентой, которая попадает на самую узкую часть талии Эллы, её платье, вероятно, когда то было хорошеньким. Но когда оно висело в чьём то шкафу несколько лет, и однажды попав в наши руки, оно было брошено в грязь и преднамеренно разрезано так, чтобы служить прекрасным нарядом для Королевы Зомби Бала.

– Ты выглядишь так жутко, – говорю я, улыбаясь.

– Она ещё даже не накрашена, – говорит Бетси дьявольски. – Подожди, пока она получит обнаженные мозги на лбу.

– Только не делай их слишком мерзкими, – говорит Элла. – Я не хочу оттолкнуть от себя Дейва.

– Это невозможно, – говорит Бетси. – Платье, может, и старое, но оно сделано для тебя. Он будет пускать слюни, вне зависимости от того, обнажены твои мозги или нет.

В восемь часов, Бет и я читаем в комнате отдыха, когда звонит мой шпионский телефон. Я смотрю на Бетси, и она улыбается, но её глаза не отрываются от страницы.

– Алло, – говорю я спокойно.

– Привет, Лиззи Би, – говорит Шон так тихо, что я с трудом слышу его.

– Почему ты шепчешь? – спрашиваю я, садясь на диване, потому что мне кажется, что мой голос звучит странно, когда я лежу.

– Я просто… Я не хочу, чтобы кто нибудь услышал меня.

– Где ты? – с любопытством спрашиваю я.

– На крыльце.

Одновременно в панике и вне себя от счастья, я бросаю телефон и спрыгиваю с дивана.

– Что происходит? – спрашивает Бетси, глядя на меня с весельем.

– Шон здесь, – говорю я, выбегая из комнаты. Я сбегаю вниз по лестнице, скользя на середине спуска, и мчусь к парадной двери. Когда я бросаюсь её открывать, на крыльце никого нет.

– Эй! – шепчу я в темноту. – Шон?

– Привет, – шепчет он откуда то слева. – Твоя мама здесь?

– И ты сейчас спрашиваешь меня об этом? – говорю я, выходя на крыльцо и глядя в сторону, откуда слышится его голос. Шон стоит в кустах и улыбается. Его волосы не просто торчат во все стороны, как обычно бывает; вместо этого они выглядят так, будто он резко тряхнул головой, и волосы остались в том же сумасшедшем положении. Блестящие космы, сплетающиеся на лбу, грозят скрыть глаза. Но, к счастью, у них не получается. В лунном свете Шон просто великолепен.

– Сюрприз, – говорит он.

– Ты сумасшедший! – Закатываю глаза, несмотря на то, что вне себя от радости от его прихода. – Иди сюда. – Он тихо выбирается из кустов и осторожно вытирает ноги о коврик, потом шагает внутрь. Шон снимает обувь, не спрашивая меня. Он одет в подходящие к праздникам носки в оранжево черную полоску, которые на нем я считаю очаровательными.