«Я люблю твою комнату. Надеюсь, мы встретимся в один прекрасный день.

Лиззи Бест».

Не знаю почему, но я чувствую связь с этой девушкой. Может быть, это из за того, что мне нравятся её вещи, и я хочу завести новых друзей теперь, когда я могу. Или, возможно, это из за того, что у нас обеих абсолютно странные родители. Мы одинаковые, в любом случае.

Я присоединяюсь к другим в машине, и меньше чем через двадцать минут мы останавливаемся перед линией безопасности в аэропорту. Она двигается быстрее, чем я к этому готова, но работник сверяет мой посадочный талон с паспортом, затем смотрит на моё лицо, ставит печать и возвращает документы мне.

Мама ждет нас в зоне получения багажа. Я держу свой подбородок высоко и вглядываюсь в мамино лицо, когда она замечает различия.

Бетси в длинном платье, развевающемся сзади неё при движении, так же как и её недавно окрашенная огненно красная грива. Элла в милом кардигане, с выглядывающим из под него опрятным воротничком, юбке и лодочках; обрезанные Бет волосы собраны Эллой в натуральный хвост, демонстрирующий её скулы.

Что касается меня, я иду в короткой юбке на талии, черной с длинными рукавами кофте и зашнурованными ботинками на толстых, узорчатых колготках. Бет во всей красе продемонстрировала свои парикмахерские способности, когда химически выпрямила мои волосы, а затем сделала идеальную ярко синюю полосу по всей длине волос.

Мы идем через пространство, чувствуя себя столь же отличающимися изнутри, как и снаружи. Я могу видеть, как глаза мамы принимают это: она наконец то видит нас. Я вижу по её глазам, что она понимает, что мы никогда не будем теми же самыми. Что сколько бы она ни хотела пытаться вычистить наши вещи и заставить нас жить так, как мы жили, никакое количество уговоров или принуждение не помогут.

Постоянное окрашивание – наш страховой полис.

Глава 30

Несмотря на то, что кажется, будто мы отсутствовали месяцами, мы возвращаемся в наш дом на холме спустя пять дней после того, как покинули его. Никто из школы нас не потерял: все ещё были на каникулах в честь Дня благодарения. Ничего не изменилось, за исключением… меня: никогда ещё мир не блистал столькими красками. Я проверяю своё водительское удостоверение, чтобы убедиться, что всё реально.

Я пишу Шону, пока мама проезжает через ворота:

МЫ ВЕРНУЛИСЬ.

Он отвечает:

КОГДА Я СМОГУ УВИДЕТЬ ТЕБЯ?

Улыбаясь, я бросаю взгляд в зеркало на маму, её лицо более чем красноречиво.

ОНА ХОЧЕТ ПОГОВОРИТЬ С НАМИ. НЕ УВЕРЕНА, КАК ЭТО ПРОЙДЁТ. Я ПОЗВОНЮ ТЕБЕ ПОСЛЕ.

Шон пишет:

УДАЧИ.

– Закиньте свои вещи в комнаты и подходите в гостиную, – говорит мама, когда мы все внутри. – Я думаю, это время для хорошего, длинного разговора.

Элла, Бетси и я делаем, как она сказала. Вверх по ступенькам, моя комната выглядит слишком скучно, слишком успокаивающе. Я мечтаю о том, чтобы пойти в магазин и купить как можно больше плакатов и постеров, но вместо этого я предвкушаю нагоняй. Я пересекаю лестницу, морально подготавливая себя к проблемам. Но когда я захожу в гостиную, там, на кофейном столике, стоит пинта мороженого – даже не на подносе, и миски с ложками уложены рядом.

– Я подумала, что немного мороженого может сделать вещи более простыми, – говорит мама, тепло улыбаясь.