Дыбенко уходит, и я впервые слышу, как плачет Фил.

Он трясется в глухих рыданиях, скорчившись рядом со мной на полу. Неподалеку валяется нож, но нам обоим на него плевать. Единственный шанс застать Дыбенко одного и врасплох упущен. Но сейчас, глядя на холодный клинок, испачканный моей кровью, я не понимаю, о чем думала…

Неужели я серьезно собиралась убить?

Руки дрожат, в глазах стоят слезы, а в горле – горький ком подступившей рвоты. Бегу к раковине, кашляю, сплевываю остатки вывернутого наизнанку желудка и все никак не могу успокоиться.

Если Дыбенко захочет, он может давить теперь и на меня. Покушение – серьезное обвинение, а я преподнесла его на блюдечке.

Сердце стискивает невыносимая боль, когда смотрю на Фила. Он – воплощение горя, высеченное отчаянием и бессилием. Тело скрючено пополам, лоб упирает в колени. Пальцы зарылись в темные волосы и сжимают их, точно намереваясь вырвать.

– Фил, – опускаюсь рядом с ним и обнимаю.

Хочется выдавить дурацкое «прости», но я знаю, насколько это глупо. Даже я сама себя простить не могу за то, что повелась и подставилась. Мне надо было предупредить Фила, а не играть в силачку, способную в одиночку победить хоть несколько кланов мафии, хоть дракона.

Фил мотает головой, но сказать так ничего и не может. Давится всхлипами и горькими слезами. Глядя на него, сама не сдерживаю чувств.

Фил – человек, который потерял все из-за Дыбенко и его наркобизнеса. И вместо того, чтобы помочь, я сделала только хуже.

– Он врет, – выдавливает Фил, мокрой от слез рукой сжимая мою, – всегда врет. Его обещания – пустой звук. Для него я – просто игрушка.

Я не сразу понимаю, что он хочет сказать. А когда до меня доходит, начинаю ненавидеть себя и Дыбенко еще больше.

Весь этот вечер – просто ловушка. Дыбенко никогда не собирался делать Фила равным себе. Вывести его на эмоции, спровоцировать ссору, чтобы выйти на новый уровень шантажа, – вот зачем все это было нужно.

Приди я одна или сразу с Филом, исход все равно один. Дыбенко подстроил бы его любым способом.

– Надо уходить. – Фил утирает слезы рукавом и поднимается с пола. Он старается взять себя в руки, но я вижу, как сложно ему это дается. – Если не свалим вовремя, нам помогут.

– Пойдем, – киваю я и переплетаю наши пальцы.

Уже на выходе из кухни Фил вдруг сбавляет шаг и тормозит у одной из тумб. Сначала я даже пугаюсь. Ему стало плохо? Что-то не так? Но потом замечаю, что Фил склонился над каким-то листком.

– Список гостей, – поясняет он, разглядывая перечень имен и фамилий. Все сгруппированы по столам. Напротив каждой – индивидуальное меню.

Мне это ничего не говорит, но вот Фил… Он достает из кармана телефон и быстро делает снимок.

– Откуда у тебя телефон? Тебя не обыскали на входе?

– Нет. – Он торопливо убирает смартфон обратно в карман. – Я подрался с охранниками, так что им не до обыска было.

Мы покидаем кухню и проходим через зал, полный гостей. Музыканты не перестают играть. На нас будто не обращают внимания. Но я знаю, что один взгляд точно прикован к нам.

До улицы нас никто не провожает.

Глава 22

Февраль

В то время как у Лины Ринг в жизни наступает белая полоса, Ангелине Кольцовой впору свою называть траурной лентой.

Редактор и издательство готовы носить меня на руках. После разоблачения Алекс Шторм моя книга взлетает в топ продаж. Когда кончаются бумажные экземпляры, народ начинает скупать электронку. В честь этого по «Магическому дебюту» запускают аудиокнигу, а дополнительный тираж ставят таким же большим, как и первый.