– Что она здесь делает? – рявкает Фил, прожигая Стаса разъяренным взглядом. Он похож на добермана, которого спустили с цепи и сказали «фас». Клыки оголены в оскале, тело напряжено. Он в любой момент сорвется с места и, не думая о последствиях, разорвет Дыбенко на клочки.

И тогда нам точно конец…

– Почему ты у меня спрашиваешь, Филипп? Поговори сначала со своей девушкой.

– А я уверен, что говорить мне надо как раз с тобой.

В этой звенящей тишине буквально слышу, как терпение Дыбенко с треском лопается. Его глаза в один миг превращаются в бездны, чья тьма тянется до глубин самого ада. Пламя в них взвивается и жалит… Меня.

Дыбенко щелкает пальцами, указывая на меня. Фил дергает меня за руку, пытаясь спрятать за своей спиной, но не успевает. Охранники, что весь вечер скучающе подпирали стены, теперь послушными миньонами окружают нас. Один из них ударяет Филу под ребра, а другие хватают меня.

– Ведите ее на кухню.

Эти огры без раздумий исполняют приказ. Они заводят руки мне за спину так, что вскрикиваю от боли, и толкают к выходу из ресторанного зала. Слышу, как кричит Фил, как сыплются новые глухие удары.

И хуже всего, что все гости молчат. Ни перешептываний, ни сочувственных взглядов или вздохов. Тишина.

– Вон отсюда! – рявкает один из амбалов, когда мы входим в кухню. Повара и их помощники разбегаются, как крысы. Даже плиты не удосуживаются выключить.

От белизны помещения режет глаза. Или, может, дело в слезах, что мои веки еле-еле удерживают? Прислужники Дыбенко подводят меня к безопасной стене, но все равно не отпускают. Поблизости нет ни ножей, ни вилок, ни горячих продуктов или кипящей воды. Ничего, что даже близко помогло бы сбежать.

Но даже если бы было…

Какой толк? Дыбенко сам показал мне, на что способен и как далеко раскинулись его сети. Полезные люди – еще одна валюта, и ее у этого козла довольно.

Мне не сбежать.

Двустворчатые двери распахиваются, когда кто-то толкает в них Фила. Он цепляется за тумбу и удерживается на ногах. Сначала находит глазами меня, поджимает губы и оборачивается на вход. Исподлобья смотрит на Дыбенко, который вальяжно входит следом.

– Всем выйти, – приказывает он. Здоровяки тащат меня к дверям, но Дыбенко добавляет: – Всем, кроме этих двоих. Отпустите девчонку и не трогайте Рехтина.

Амбалы беспрекословно выметаются из кухни. Я тут же начинаю шарить взглядом по столам в поисках хоть чего-то, чем можно защищаться. Замечаю нож на тумбе и делаю несколько робких шагов в ее сторону.

Не привлекать внимания. Не выдавать задуманное!

– Филипп, тебя родители не учили, как нужно вести себя в гостях?

Фил шипит что-то короткое и злобное. Кажется, он обозвал Дыбенко сукой.

Хочется завыть в голос: «Фил, ты не делаешь лучше! Прекрати бесить этого ублюдка!» Но Фил утратил остатки самообладания в тот момент, когда Дыбенко приказал своим шестеркам заломить мне руки.

– А, точно. – Дыбенко снимает пиджак, сбрасывает с крючков на стене полотенца и вешает его вместо них. – У тебя же нет родителей!

Фил выпрямляется во весь рост, а Дыбенко с самодовольным видом закатывает безукоризненно белые рукава рубашки. Если Фил продолжит вестись на провокации, белой она будет оставаться недолго.

– Фил, не слушай его! – кричу я, видя, что он вот-вот выйдет из себя.

– Зачем ты притащил сюда ее?! – пропустив мимо ушей дерзкий выпад, Фил снова берется за свое. – Хотел выманить меня?

Продолжаю медленно двигаться к тумбе. С каждым шагом блик на лезвии ножа ползет все выше к кончику.