– Вы держите в заложниках его брата. Думаете, Фил так легко сменит гнев на милость?

– Его брат – кусок дерьма. Я сделал одолжение, когда, хм, взял его под свою опеку.

Во мне бурлит негодование. Еще немного, и злые слова гейзером хлынут наружу. Кто Дыбенко такой, чтобы судить других?

Он смеется над моей тихой злостью. Наклоняется ближе, чтобы никто не услышал его шепот, и говорит:

– Ты знала, что Данил Рехтин пытался продать мне своего брата за дозу?

– Вы врете. Фил не рассказывал мне ничего такого!

– Филипп не знает. После того как его брат приполз ко мне на коленях, обещая заманить Филиппа в ловушку, я понял, что с Данилом дел мы больше иметь не будем.

– И куда вы дели брата Фила?

– Запер в одном из реабилитационных центров, которые спонсирую.

Во мне даже просыпается капелька уважения к Дыбенко, но следующие слова превращают ее в ничто:

– Однако подарок Данила Рехтина в виде его брата мне все же пришлось принять. Не пойми меня неправильно, я человек слова и дела. А семья Рехтиных глубоко в мои дела закопалась. Особенно Данил.

– Фил не должен страдать, возвращая чужие долги.

– Это мышление слабого человека, Ангелина. Сильным плевать, кем латать дыры.

Убираю руки под стол и стискиваю их в кулаки. Кожа на ладонях горит, на ней наверняка останутся полулунные следы ногтей.

Какой кошмар… Люди для него – товар, инструмент, ступени к цели. Бесчеловечно, жестоко!

– Но, знаешь, – взбалтывая остатки шампанского в бокале, продолжает Стас, – я не чудовище. Я готов помогать тянуться вверх тем, в ком вижу потенциал. В Филиппе он есть. Так что подумай, кем ты хочешь видеть своего любимого. Успешным человеком, таким, как я? Или грязью под моими ногами?

Я стискиваю зубы, крепче сжимаю кулаки на коленях. Молчу, потому что не могу заставить себя солгать. Враг все равно прочтет дерзкую правду по упрямому взгляду.

Но Дыбенко отвлекается на телефонный звонок. Наконец-то перестает пригвождать меня взглядом к стулу и отворачивается. С деловым видом слушает собеседника, а потом приказывает:

– Пропустите.

Уже в тот момент я догадываюсь, что случится дальше… Но как он нашел меня?

– Какое счастье, – с приторным весельем делится Дыбенко, – Филипп таки успел на наш праздник!

Я резко встаю из-за стола, когда двери ресторана открываются. Боюсь увидеть Фила в компании прихвостней Стаса, избитым и обессиленным, но в зал он выходит один. Моментально находит меня взглядом и, расталкивая гостей, направляется в мою сторону.

– Не буду мешать вашему воссоединению, – воркует мне на ухо Дыбенко и уходит из-за стола.

Но не тут-то было.

– А ну стой! – рычит Фил в сторону Стаса. Встает рядом, закрывая меня собой, но смотрит на Дыбенко.

Тот оборачивается, и от выражения его лица меня передергивает. Под волчьим оскалом прячется оскорбленное эго, и это не обещает ничего хорошего.

– Фил, не надо, – касаюсь его плеча и чувствую, как напряжены мышцы. Как они еще не прорвали кожу, а заодно темную ткань рубашки?

– Слышал, что она тебе сказала? – Дыбенко вздергивает подбородок и, несмотря на то что он немногим выше Фила, теперь смотрит на него свысока. – Ангелина куда умнее тебя. Слушал бы ее.

– Дыбенко!

Озираюсь по сторонам и в ужасе понимаю, что на нас все смотрят. Дыбенко не простит такого унижения.

Обхожу Фила и встаю перед ним. Цепляюсь обеими руками в его плечи и встряхиваю.