Фил все меньше времени проводит дома и выглядит мрачнее обычного. Он сильно похудел всего за пару недель. Синяки и ссадины будто въелись в его кожу. А все потому, что Дыбенко совсем утратил границы. Теперь достаточно лишь одного звонка или эсэмэс, чтобы Фил сорвался с места. Плевать, утро или ночь, рабочий день или выходной. По первому зову он несется к Дыбенко, лишь бы тот не думал воплощать угрозы в жизнь.

Теперь мы оба знаем – он способен на что угодно.

После той ночи Фил несколько дней почти не спал. Обнимал меня, прижимал к себе чуть ли не до хруста в ребрах, зарывался лицом в мои волосы и лежал так, мелко дрожа, до самого утра.

В выходные я работала вместо него в «Чао», потому что Фил был похож на призрака. Новость о гибели брата сломала что-то внутри его, и, наверное, Фил уже никогда не сможет залечить эту рану.

Я же не сомневаюсь, что исход у того вечера мог быть только один. Ведь в телефоне Фила до сих пор хранится сообщение с адресом и коротким текстом: «Приезжай. Твоя девчонка у меня».

Я никогда и никого не ненавидела так яростно и отчаянно. Даже Алекс Шторм не заслуживает и сотой части той злости, что испытываю к Дыбенко. Эти чувства ослепляют, срывают крышу. Не лучшее состояние, но только в нем могла родиться идея, что приходит мне в голову, когда однажды Фил проговаривается…

Он обязан присутствовать на какой-то важной встрече Дыбенко с партнерами. И, судя по тому, где все будет проходить, простыми переговорами дело не ограничится.

Но в этот раз я не совершаю старую ошибку, не молчу и рассказываю о задуманном Филу. Впервые за последние недели вижу, как в карих глазах загорается живой огонек.

Может быть, у нас еще есть надежда?

* * *

Между парами по анатомии и химии у нас большое окно. Обычно все ходят в это время в столовую. Как попало запихиваю вещи в рюкзак и выбегаю из кабинета. Слышу, как зовет Вероника, просит ее подождать, но на ходу придумываю какую-то отговорку и выскакиваю в коридор.

Алан ушел одним из первых, но мне нужно его поймать и поговорить. Желательно наедине, но тут уж как получится. Сломя голову несусь к лестнице, расталкиваю локтями группку студентов у лифта, поскальзываюсь на только что помытом полу.

– Под ноги смотреть надо! Мокро же! – причитает вслед уборщица.

Но я уже вижу темноволосую макушку одногруппника, он как раз сворачивает к столовой.

– Алан! – кричу я, и тот оборачивается. – Погоди!

Выражение удивления на его лице мне понятно. Больше чем за семестр учебы мы почти не общались, только перекидывались приветствиями, и на этом все.

Он дожидается, пока спущусь, и вместе мы отходим в пустой коридор. Он ведет к библиотеке. Она – не самое популярное место в обеденное время.

– Я что-то в кабинете забыл? Староста вызывает?

Он норовит сбежать, но я заверяю:

– Все в порядке! Просто мне нужна твоя помощь.

Раскосые глаза забавно округляются, а на пухлых губах появляется несмелая улыбка.

– Не представляю, чем могу тебе помочь. – Он пытается слинять, но не даю ему это сделать и иду следом. Дальше по коридору, в сторону библиотеки.

– Давай сразу к делу, – говорю, едва поворачиваем за угол. – Скажи, где ты покупал камеру, с которой сдаешь коллоквиумы?

Мы тут же останавливаемся. Несколько секунд Алан озадаченно смотрит на меня, а затем натянуто смеется:

– Не понимаю, о чем ты.

– Не ломай комедию, Алан! Я слышала, как вы с парнями обсуждали это пару месяцев назад.