Мари останавливает машину у корпуса нашего универа, но на первую пару мы не идем. Подруга ставит телефон на подставку на приборную панель. Программа, в которую транслируются изображение и звук с камеры, включена. Мы напряженно смотрим на экран, ожидая и боясь того момента, когда на темном прямоугольнике покажутся изменения. Пока что там все тот же пейзаж: колонны, кусочек реки, спящей под талым льдом, и пустой берег под мостом.

– Интересно, почему этот ваш Стыдобенко перенес встречу? Почуял, что у него в команде есть крыса?

– Сомневаюсь, что дело в этом. Дыбенко уверен, что выстроил для себя щит из правильных людей. Он не сомневается в своей неприкосновенности. Даже если у него есть подозрения, что Фил что-то задумал, Дыбенко только посмеется над нашим планом.

– Очень радужные перспективы вырисовываются. – Мари поглядывает на студентов, что бегут в корпус к первой паре.

Вижу, что ей не по себе, но и уходить она не собирается. Я уже предлагала оставить меня в машине одну. Мари не согласилась.

– Ты уверена, что наш риск – не пустой? Уверена, что от видео будет толк?

И тут картинка на экране телефона меняется. Позабыв про безрадостную беседу, мы обе подаемся вперед и едва не стукаемся лбами. Вглядываемся в экран, на котором отчетливо видны лица всех, кто пришел на сделку. А их около десяти, включая Фила, который стоит слева и чуть спереди от Стаса.

– Твою ма-ать, – протягивает Мари. – Я думала, такое только во всяких боевичках бывает… Ты посмотри, у них пушки!

Лучше бы она мне этого не говорила. Теперь я только и могу, что смотреть на мужланов, стоящих напротив Фила, и следить за каждым их крохотным движением.

Если начнется потасовка, то Фил пострадает одним из первых.

За грохотом сердца пропускаю все, что говорит Дыбенко и его поставщик. Улавливаю суть лишь в общих деталях, но смотрю только на Фила.

– Мы выбрали хорошее место для камеры, – подбадривает Мари. – Видно все идеально. И звук безупречный. Каждый шорох слышу.

– Запись идет?

– Конечно.

Я киваю и продолжаю взглядом впиваться в экран. Так проходят ужасные двадцать минут. Каждую секунду я боюсь, что все пойдет крахом. Я будто смотрю триллер и ожидаю, что именно сейчас напряжение получит развязку – кто-то сорвется и выстрелит. Черные чемоданы, забитые пакетиками с порошком и таблетками, зальет кровью. Тела начнут падать одно за другим…

Но вот я моргаю, и все оказывается кончено.

Дыбенко пожимает руку незнакомому мужчине. Их помощники обмениваются чемоданами, а потом все расходятся. На экране снова пустой берег в рассветных лучах.

– Получилось, – выдыхает Мари со счастливой улыбкой. – Получилось!

Она накидывается на меня с объятиями, на которые не сразу отвечаю. Все еще не верю, что у нас вышло.

Все еще не знаю, что делать дальше.

* * *

Не успеваю переступить порог и запереть дверь, а Фил уже ловит меня в объятия. Бормочет мне в макушку, как любит меня, как рад, что я в порядке, что все получилось. Не снимая куртки, обвиваю его руками и целую-целую щеки, скулы, его пальцы, что переплетаются с моими.

– Мари сбросила мне видео и сохранила копии у себя. Но что дальше?

– Не думай об этом сейчас, ладно? Давай просто проведем этот вечер вместе. В последнее время так мало хорошего случается.

– Ты прав. Просто я так боюсь…

– Тсс. Я же с тобой. Сейчас все хорошо. Разувайся и проходи. Я приготовил ужин.

Чешу Пломбира за ухом и иду переодеваться. С кухни приятно пахнет запеченной картошкой, которую Фил раскладывает по тарелкам, когда сажусь за стол. Он наливает нам чай и опускается рядом.