– В процессе!

– Может, я могу вам чем-то помочь?

Мне кажется или слышу насмешку в ее голосе?

Но Фил не теряется. Он махом снимает вампирскую рубашку и высовывает ее из примерочной. Зажмуриваюсь, чтобы не пялиться так откровенно, но не сдерживаюсь. Приоткрываю веки и сквозь ресницы любуюсь своим парнем.

– Не могли бы вы принести на размер поменьше?

– Это секонд! Здесь нет других размеров!

– Тогда я примерю другие вещи. – Фил демонстративно взвешивает в руке несколько вешалок, на которых своего часа ждут однотипные рубашки.

Продавщица бурчит под нос что-то про невоспитанную молодежь и уходит. Мы снова остаемся наедине, но вновь окунаться в страсть и головокружительные поцелуи не спешим.

– Почему ты не смотришь на меня?

– Ты без рубашки.

– Ангел… Открой глаза.

Знаю, что он наблюдает. Знаю, что лицо станет еще краснее, когда взгляну на него. Знаю, что сгусток лавы в моем животе все еще обжигает нутро.

Мотаю головой и поджимаю губы, которые готова искусать в кровь от стеснения.

Мне нравится видеть Фила таким, быть ближе к нему. Но я боюсь, что он подумает, когда поймет – его присутствие будит во мне не только нежность, но и страсть.

Он разочаруется? Удивится? Он…

Он берет меня за руку и кладет себе на грудь. Кожа к коже. Я чувствую его жар, его волнение, которые гонят по телу мелкую дрожь.

– Посмотри на меня.

Я подчиняюсь и в награду получаю взгляд, в котором вижу все: покорность, принятие, готовность к чему-то большему и мучительную нежность, от которой на глаза наворачиваются слезы.

– Ты боишься меня?

– Нет.

– Стесняешься?

Кивок. Его улыбка.

– Меня? Моего тела?

Нет. Конечно, нет! Но как это объяснить? Как сказать, что я стесняюсь саму себя? Своих чувств и внезапного желания, которое пугает до дрожи.

Фил так и не дожидается моего ответа. Отворачивается и, натягивая футболку, говорит:

– Прости. Я давлю на тебя. Не стоило…

– Нет! Ты не давишь. Все хорошо, правда!

И снова этот оглушающий стук. Причем на этот раз продавщица не церемонится. Она распахивает шторку и с видом голодной ищейки заглядывает в примерочную.

– Вы все или еще будете что-то мерить? – с притворной вежливостью интересуется женщина.

Фил вручает ей гору рубашек, к которым он даже не притронулся, и строит виноватое выражение лица:

– Не подошли. Очень жаль…

– То есть вы все?

– Нет. Девушка еще будет мерить платья.

Продавщица хмыкает и уходит, чтобы развесить рубашки на места, а я хмуро качаю головой.

– Не буду я ничего мерить. Пойдем отсюда лучше, пока она нас не съела.

– Примерь. Ты должна сиять на сцене. Не забывай, ты – звезда. Я – лишь твоя тень.

С этими словами Фил снимает с крючка свою куртку и выходит из примерочной. Он заботливо задергивает шторку, и мне не остается ничего, кроме как смириться. Хотя бы сделаю вид, что примеряю, а потом уже разберусь, какой прикид одолжить у Мари.

Топчусь с полминуты, так и не решаясь надеть одно из платьев. В конце концов, чтобы успокоиться, отправляю Мари сообщение с коротким вопросом: «Одолжишь что-нибудь на бал?» Ответ приходит почти сразу, и он мне не нравится.

У Мари всего одно подходящее платье, а значит, она сама наденет его.

Как по щелчку пальцев платья из секонда перестают казаться такой уж плохой идеей, а их примерка из навязанного побочного квеста превращается в основное задание.

Следующие минут двадцать я ощущаю себя героиней какого-то шоу, которая под популярные треки примеряет наряды в разных стилях, а потом эффектно появляется из примерочной.