Пока все вокруг пекутся о чертовом конкурсе, Фил думает обо мне.

– Угу, – не слишком уверенно киваю я. Предчувствие съедает изнутри, но я не могу оформить свои чувства даже во внятную мысль. Чего уж говорить о словах?

– Волнуешься, – Фил всем корпусом поворачивается ко мне, нарушая единый строй ребят и девушек, что, как солдаты, вытянулись в струнки. – Зря.

Он такой расслабленный и красивый! Несмотря на то, что Фил одет куда проще остальных парней, я смотрю только на него. Черная водолазка облегает идеально стройное тело. Простые брюки, затянутые недорогим ремнем, совсем не выдают своего истинного срока службы – они кажутся новыми и вполне модными. На старые белые кроссовки кто-то вряд ли обратит внимание, а вот отсутствие аксессуаров все же бросается в глаза.

– Забудь, что в зале кто-то есть, – говорит Фил, пока снимаю с себя цепочку с подвеской в форме кольца. – Думай, что танцуешь только для меня. Ладно?

– Ладно, – краешком губ улыбаюсь я и встаю на цыпочки, чтобы надеть свою цепочку на Фила.

Он удивленно хлопает ресницами, но противиться уже поздно. Нам пора на сцену.

Выход участниц и их спутников встречают бурными аплодисментами. Каждая из нас по очереди подходит к микрофону, чтобы представиться. При этом движения остальных имитируют механизм музыкальной шкатулки. Поворот – шаг – поворот.

Рев толпы сбивает с мыслей. Сначала я даже спотыкаюсь и на ногах удерживаюсь лишь благодаря Филу. В глазах плывет от цветных бликов, лица в зале размывает страх. Даже собственное платье точно норовит ослепить: каждая пайетка сверкает, как драгоценная чешуйка на хвосте русалки.

– Смотри на меня, – просит Фил шепотом.

Сердце тарабанит. Не могу собраться.

Шаг. Поворот. Еще шаг?

– Ангел…

Микрофон все ближе.

Я слышу, как представляются другие участницы, но сама вдруг точно теряю голос. Его, словно Урсула у Ариэль, украла паника.

– На меня, – чуть жестче просит Фил не только словами, но и действием.

Его пальцы сжимают мой подбородок и поднимают его. Все искры, что пьяняще плясали перед глазами, гаснут, а затем вспыхивают вновь. В его глазах для меня рождается новое солнце.

Шаг. Поворот. Шаг.

Я смотрю только в карие глаза, которые так же пристально глядят на меня. Я вижу в них свои очертания и встаю на цыпочки, чтобы рассмотреть получше. Вдруг это отражение будет четче, чем в зеркале? Вдруг именно в этих глазах – истинная я? То, как он видит меня. То, какая я есть на самом деле.

Шаг. Поворот. Шаг.

Я точно вижу себя со стороны. Мои глаза искрят ярче, чем блестки на веках и лиловые пайетки на облегающем длинном платье. Я сама сияю, будто под кожей вспыхнуло солнце.

– Я так хочу тебя поцеловать…

Шаг. Поворот. Шаг.

Хочу стать еще ближе к нему. Хочу, чтобы он исполнил свое желание.

«Поцелуй меня», – едва не срывается с губ, но я вдруг ощущаю в руке непривычную тяжесть.

Микрофон.

Я будто открываю глаза после волшебного сна. Недавняя легкость крошится, как стекло, по которому долбанули молотком. Я смотрю вниз со сцены и замечаю, как многие зрители перешептываются. Они смотрят на нас с Филом. Они говорят о нас.

Но волна страха, которая было начинает во мне подниматься, тут же опадает. Ведь на своей талии я чувствую теплые мягкие ладони, а в глазах зрителей вижу только восхищение и зависть.

– Ты выступаешь для меня, – напоминает Фил, и страх окончательно рассеивается.

Я без запинки говорю свою речь и срываю куш из аплодисментов, под которые передаю микрофон следующей участнице.