|
- Останьтесь, выпейте шампанского, - говорит Юрист. И Коль тоже что-то сказал. Но Линда уже протянула ему руку. - Прощайте, мистер Маккэррон, - говорит. - Большое спасибо за этот вечер, за то, что приехали ко мне на свадьбу. - А ты не можешь называть меня просто Хоук? - говорит он. - Прощайте, Хоук, - говорит она. - Тогда подождите нас в машине, - говорит Юрист. - Мы сейчас же выйдем. - Нет, - говорит Хоук. - Я возьму другую машину, а эту оставлю вам. - И ушел. Она закрыла за ним двери, подошла к Юристу и что-то вынула из кармана. - Вот, - говорит. Это была золотая зажигалка. - Знаю, что вы не станете ею пользоваться, вы говорили, что вам кажется, будто от зажигалок у трубки вкус бензина. - Не так, - говорит Юрист, - я говорил, что всегда чувствую вкус бензина. - Все равно, - говорит она, - возьмите. - Юрист взял. - Тут выгравированы ваши инициалы, видите? - Г.Л.С. - говорит Юрист. - Это не мои инициалы, у меня только два: Г.С. - Знаю. Но ювелир сказал, что в монограмме должно быть три инициала, вот я вам и одолжила один свой. - Она стояла перед ним, глядя ему в глаза, почти такая же высокая, как он. - Это был мой отец, - говорит. - Нет, - говорит Юрист. - Да, - говорит она. - Уж не собираешься ли ты утверждать, что он тебе сам это сказал? - говорит Юрист. - Вы же знаете, что нет. Вы заставили его поклясться, что он не скажет. - Нет, - говорит Юрист. - Ну поклянитесь! - Ладно, - говорит Юрист, - клянусь! - Я вас люблю, - говорит она. - И знаете за что? - За что? - говорит Юрист. - За то, что каждый раз, как вы мне лжете, я знаю, что вы никогда от своих слов не отречетесь. Потом мы проделали второе сентиментальное путешествие. Нет. Сначала произошло вот что. Было это на следующий день. - Теперь пойдем за вашим галстуком, - говорит Юрист. - Нет, - говорю. - Значит, вы хотите пойти один? - Вот именно, - говорю. И вот я стою один в том же маленьком кабинете, и на ней то же самое платье, каких никто не носит, и она замечает, что я без галстука, даже прежде чем я успел положить галстук и сто пятьдесят долларов на столик рядом с тем, новым, до которого я и дотронуться побоялся. Он был красный, чуть темнее, чем бывают кленовые листья осенью, а на нем не один подсолнух и даже не букет, а по всему полю рассыпаны крошечные желтые подсолнечники, и в каждом - маленькое голубое сердечко совершенно того же цвета, что и мои рубашки, когда они чуть полиняют. Я даже дотронуться до него не посмел. - Простите меня, - говорю, - но понимаете, я просто не могу. Я же продаю швейные машины в штате Миссисипи. Не могу я, чтоб там, дома, все узнали, что я купил галстуки по семьдесят пять долларов за штуку. Но если мое дело - продавать швейные машины в Миссисипи, то ваше дело - продавать галстуки в Нью-Йорке, и вы не можете себе позволить, чтобы люди заказывали вам галстуки, надевали их, а потом за них не платили. |
