|
При этом она в данном случае была обречена на неудачу не потому, что Бартон ее подвел, а потому, что и в его гороскопе была обреченность. Значит, если коммунистическая партия, уже доказавшая, что для пуль она неуязвима, а следовательно, бессмертна, заменила ей Бартона и никогда не подведет, то, разумеется, она разорвала бы свой билет со страстью и самозабвением, может быть, даже с радостью. Разве может любовь потребовать большей жертвы, чем полное самоуничижение, самопожертвование, особенно ценой того, что грубые, бесчувственные материалисты в своем непроходимом невежестве могут окрестить трусостью и позором? Я всегда смутно подозревал, что древнехристианские мученики, брошенные на растерзание диким быкам и львам, втайне чувствовали к ним расположение, а может быть, даже и любовь. Но я посоветовал другое. Шел 1940 год. Маньяк-нибелунг разорил Польшу и пошел на Запад, где ему продали Париж, эту блистательную всемирную куртизанку, как простую потаскушку, и только благодаря стойкости английского характера он повернул на Восток; еще год - и человек, ставший во главе государства после Ленина, будет нашим союзником, но для Линды это будет уже слишком поздно; и для нас всех тоже поздно, поздно для того, чтобы на ближайшие сто лет можно было сохранить мир для народов Запада, как уже говорил в частных беседах знаменитый толстяк в Англии (*39); но в тяжкую минуту... и так далее. Все началось в моем служебном кабинете. Пришел тихий, спокойный, почти что незаметный человечек неопределенного возраста, от двадцати пяти до пятидесяти, - все они такие, - который деловито показал мне значок ФБР (звали его Гихон), принял приглашение сесть, сказал: "Благодарю вас", - и начал деловой разговор спокойно и равнодушно, как они всегда начинают, словно просто передают не слишком важное поручение. Ну и, конечно, я был последним в его списке, самым последним, потому что он, наверно, тщательнейшим образом предварительно, без моего ведома проверил меня, все обо мне разузнал, так же, как он уже много дней, а может быть, и месяцев тому назад разведал, и проверил, и отобрал все, что удалось узнать о ней. - Мы знаем, что она действует, или пыталась действовать, совершенно открыто, явно на виду у всех. - Думаю, что на этот счет вы можете быть спокойны, - сказал я. - Да, - сказал он, - вполне открыто. И делает вполне безобидные вещи. С самыми лучшими намерениями, и только... не очень практично. Ничего такого, что не должна бы делать леди, и все же несколько... - Странновато, - сказал я. - Благодарю вас. Вот именно. Могу сказать вам по секрету, что у нее есть партийный билет. Разумеется, вы об этом не осведомлены. Тут я сказал: - Благодарю вас. - А кто раз был коммунистом - знаете, тут, как в старой поговорке, конечно, без всяких намеков, сами понимаете: "Раз наблудила..." - и так далее. Конечно, если спокойно поразмыслить, то каждому понятно, что это не так. |
