|
Особенно надежда. Помню, я думал, что у людей ничего, кроме надежды, и нет, а вот теперь я начинаю думать, что им ничего больше и не надо - лишь бы была надежда. А тот разнесчастный сукин сын сидит в банке, считает деньги, потому что это единственное место, где Минку Сноупсу его не достать; раз ему все равно там прятаться, так заодно он и деньги сосчитает, надо же что-то делать, чем-то заняться. И кто знает, может быть, он сам выдал бы Линде эти двести пятьдесят долларов, притом без процентов, лишь бы она не хлопотала, чтобы Минку скостили два года. И кто знает, сколько денег он выложил бы из своего сейфа сейчас, лишь бы к этим двум годам добавить еще двадцать. А может, хоть десять. А может, хоть год. Через десять дней Стивенс сидел в кабинете начальника Парчменской тюрьмы. Деньги у него были с собой - двадцать пять совершенно новеньких ассигнаций по десять долларов. - А вы не хотите его повидать? - спросил начальник. - Нет, - сказал Стивенс. - Вы сами ему скажите. Или поручите кому-нибудь. Просто предложите ему на выбор: либо он получит свободу и двести пятьдесят долларов и уедет из Миссисипи как можно скорее, а кроме того, пожизненно будет получать каждые три месяца те же двести пятьдесят, если даст слово никогда не переходить границу штата, либо пусть сидит в Парчмене еще два года, а потом хоть сдохнет, черт с ним. - Что ж, наверно, он согласится, - сказал начальник. - Я бы на его месте наверняка согласился. А почему тот, кто посылает ему двести пятьдесят долларов, так не хочет, чтоб он возвратился домой? Стивенс торопливо объяснил: - Возвращаться ему некуда. Семья распалась, никого нет, жена умерла лет двадцать пять - тридцать назад, никто не знает, где дочки. Даже лачуга, которую он арендовал, наверно, завалилась, а может быть, ее и разобрали на топливо, увезли. - Странно, - сказал начальник. - В Миссисипи у каждого человека обязательно есть родичи. Даже трудно найти человека без родных. - Нет, у него тоже, наверно, есть какая-нибудь дальняя родня, свойственники, - сказал Стивенс. - Как будто семья у них действительно большая, разбросанная, знаете, целый деревенский клан. - И что же, значит, кто-то из этой большой разбросанной семьи, из его родственников, так не хочет, чтоб он возвращался, что даже не пожалел двести пятьдесят долларов? - Ведь он сумасшедший, - сказал Стивенс. - Неужели за эти тридцать восемь лет тут, у вас, никому это не пришло в голову, неужели вам не сказали, даже если вы сами не заметили? - Да мы тут все сумасшедшие, - сказал начальник, - даже заключенные. Может, тут климат такой. Я бы на вашем месте не беспокоился. Все они кому-нибудь вначале угрожают страшными угрозами, то судье, то прокурору, то какому-нибудь свидетелю, который выступил на суде и рассказал такое, о чем всякий порядочный человек промолчал бы, страшно угрожают. |
