- Истинные отношения между трудом и капиталом заинтересовали меня еще до Войны за Отделение, - Произнес Линкольн. – А со времен окончания войны ни описание их, и если угодно, ни регулирование их отнюдь не стало менее важным делом. Мормоны, как кажется, используют религиозные ограничения для уменьшения противоречий, но я не думаю, что это решение может найти более широкое применение. Мормоны – благочестивый и набожный народ, а мы только таковыми называемся.

- Это факт, - глаза Гейба Гамильтона заблестели. – Они не сдирают друг с друга семь шкур, как это делают капиталисты, или как они поступают с гоями, если уж на то пошло. То, что они друг у друга сдирают – это жены.

Не мог он это просто так оставить! Как уже заметил Линкольн, из всех гоев только единицы могли не обращать на это внимания. Именно поэтому Юте уже несколько раз не удавалось войти в Союз в качестве штата. Хотя «Книга мормона» высказывалась против полигамии, члены Церкви Святых последних дней от нее не отказывались, в то время, как те, кто к ней не принадлежал, не могли мириться с таким положением вещей.

Осмотревшись по сторонам, чтобы убедиться, что официант по имени Гебер находится вне зоны слышимости, Гамильтон проговорил:

- Я, кстати, рад, что конфедератам мормоны нравятся еще меньше, чем нам. Будь по-иному, Юта взбунтовалась бы прямо во время этой войны, и это факт!

Вспомнив о некоторых словах Джона Тейлора во время их совместного ужина, Линкольн ответил:

- Не будьте слишком уверены в том, что они не восстанут по собственной инициативе, воспользовавшись тем, что мы отвлечены войной с КША и европейскими державами. Думаю, что президент Блейн был слишком близорук, когда перебросил на фронт солдат из здешнего Форта-Дуглас.

Его не волновало, донесет ли Гебер его слова Джону Тейлору или нет. Он даже надеялся, что так и будет – пусть глава мормонов узнает, что кое-кого интересуют его намерения. Он не упомянул о том, что он также считал Блейна близоруким из-за того, что тот втянул США в войну с Англией и Францией. В время своего президентства он делал все возможное, чтобы не дать европейским державам влезть в войну, которую он вел с Конфедерацией. «Все возможное», однако, не имело за собой достаточного количества побед, чтобы в конце концов Конфедеративные Штаты не смогли выцарапать себе путь к независимости.

- Говорю вам, что был бы только рад, если в ближайшей округе осталось бы хоть немного синемундирников. – Сказал Гейб Гамильтон. Иногда мне думается, что они – единственная сила, удерживающая мормонов от того, чтобы не прокатиться по нам паровым катком.

- До нынешнего момента они вели себя смирно, - ответил Линкольн (позднее – совсем скоро – он вспомнит, насколько оптимистичен был).

- Да, - неохотно согласился Гамильтон, как будто говорил о хорошей погоде поздней зимой – о чем-то приятном, но вряд ли длительным. Помня лояльность Бригэма Янга во время Войны за Отделение, Линкольн хотел надеяться, что его собеседник беспокоится напрасно.

После завтрака Линкольн попросил:

- Мистер Гамильтон, не будете ли вы настолько любезны довезти меня до офиса «Вестерн Юнион»? Хочу послать сыну телеграмму.

- С удовольствием, сэр, - ответил Гамильтон. – Разрешите полюбопытствовать, а чем занимается ваш сын?

- Роберт? Он работает в Чикаго юристом – юристом компании «Пульман», если точней. – Длинное, печальное лицо Линкольна вытянулось и помрачнело. – И он не одобряет политики своего старика-отца, ни в малейшей степени. – Потом черты его лица чуточку разгладились. – Но мы не позволяем этому стать преградой нашим отношениям. Видите, мы не настолько глупы, как США и КША.

Гамильтон хмыкнул, оценив сказанное.

- Мне это нравится, а вот мятежникам понравится вряд ли. Послушать, что они говорят – так они так же стары, как и мы, и нас связывает с ними только то, что они решили немного остаться с нами под одной крышей, пока они не переехали в собственный дом.