|
Эта резкая перемена к худшему тем более беспокоила меня ввиду того, что я был бессилен ей помочь. Я не мог дать девушке лекарств, не мог оказать квалифицированной помощи, в которой она так нуждалась. Мог лишь надеяться, что она сумеет дотянуть до утра — или пока не отступит буря. Удрученный, я уже собирался уйти, когда веки Люсинды затрепетали, и она приоткрыла глаза.
Я упал на колени у края кровати. — Люсинда? — тихо, торопливо позвал я ее. Она скосила на меня взгляд. — Люсинда? — Мипеса… — Что? Веки девушки сомкнулись. — Люсинда? Ответа я не дождался.
6 Когда я вернулся в «гостиную» Солано, Елизавета так и сидела в прежней позе, по-турецки, уставившись в пол перед собой. Свечи выхватывали ее лицо из полутьмы, озаряли мягким светом, напомнившим мне старинную живопись: черты сразу стали выразительными, скульптурно вылепленными. Я уселся перед Елизаветой и не отрывал от нее глаз, пока она не вышла из своего транса и не подняла голову. — Люсинда открыла глаза, — сообщил я. — Ё-мое! — присвистнув, Елизавета мотнула головой в сторону спальни Люсинды: — И что? — Всего на пару секунд. И опять лишилась чувств. — Говорила что-нибудь? Я кивнул. — Она сказала: «Моника». По-моему. Или что-то вроде. Пробормотала. Но звучало примерно так. Елизавета нахмурила брови. — Моника? Позвала кого-то по имени? — Не знаю даже… Или, может, муника… — Муника? — выпрямила спину Елизавета. — Может, Мипеса? — Во-во, похоже, — сказал я. — Это же испанский, да? Что это слово значит? — Кукла, — ответила она.
7 — Прикалываешься или как? — усмехнулся я. Елизавета покачала головой. — Кукла на испанском — muňеса. Весь этот остров называется Isla de las Muñecas . — И то правда, — согласился я. Немного подумал, прикидывая варианты, и добавил: — Интересно, может, она думает, что попала в больницу или типа того? И хотела рассказать, где на нее напали? — Хм-м… — Что? — Скорее, ей показалось, что на нее напала именно кукла. Я сердито запыхтел. — Оставь свои шуточки, Элиза… — Говорю же: показалось. Она серьезно ранена. Умирает. Может, она… Как будет это слово? Видит то, чего на самом деле нет. Дели… — Делириозный бред? — Вот именно. Я кивнул. — Она, наверное, и не приходила в себя. Говорила, как во сне… — Считаешь, нам стоит попытаться снова ее разбудить? — Только как? — Потрясти ее. Или окатить водой. — Побрызгать в лицо? Не думаю, что это удачная мысль, Элиза. — Но она могла бы рассказать, что с ними произошло. — Или скончаться от сердечного приступа. Елизавета поморщилась. В небе гулко громыхнуло. — Раньше, — заговорила она, — еще до того, как Нитро… Прежде, чем его не стало… ты обнаружил пропажу какой-то куклы. Думаешь, это Солано ее забрал? Я кивнул. — По-видимому, он наблюдает за нами с самого нашего прибытия на остров. У меня возникало чувство… когда я повздорил с Нитро и ушел в лес… будто на меня кто-то смотрит. Тогда я списал это на кукол… Они тут смотрят со всех сторон. |
