— Но Розу ты все-таки нашел.

— И тогда он понял, что уже не сможет прятаться, выжидая, пока мы не отправимся восвояси. Мы узнали, что здесь что-то случилось и обязательно вызовем полицию. Поэтому после того, как мы с Розой ушли, он явился в хижину за оружием или чем-то еще, что ему требовалось. Тогда и забрал ту куклу. Ума не приложу зачем. Может, она не похожа на остальные. Самая любимая. Признаться, я думаю, так и есть, — он ведь купал ее, красил ей глаза и губы. Он же явно сумасшедший. Плевать, зачем она ему понадобилась. Забрал, и все.

— Но он же не набросился на нас, когда мы разделились. Когда вы ушли, остались только Хесус, Пита и я. Почему было не напасть?

— Все равно: трое на одного, а он глубокий старик. И потом, он наверняка уже знал о грядущей грозе. Мог сообразить, что ночь застигнет нас на острове. И решил, наверное, попробовать разделаться с нами по одному.

— Но он не напал на вас с Питой. Первое дежурство было вашим. Почему не атаковать тогда, а дожидаться Хесуса с Нитро?

— Видимо, еще не набрался храбрости. Или ждал, чтобы мы уснули. Но когда на крыльце показались Нитро с Хесусом, до Солано дошло, что мы выходим дежурить по очереди, и ему пришлось действовать.

Елизавета обдумала этот довод.

— В твоих рассуждениях слишком много «вероятно» и «видимо», Зед.

— Сплошные догадки, — согласился я. — Если тебе придет в голову что-то получше, без участия призраков или оживших кукол, прошу тебя — поделись. Я весь внимание!

1957

1

Мария сидела на носу trajinera, глядя на плывущие мимо деревья и яркие цветы, росшие по обоим берегам канала. Анжела сидела рядышком, вместе с подругой наслаждаясь проплывающими пейзажами. Она была не той, настоящей Анжелой, которую отобрала у девочки сестра Лупита. Она была новой куклой, которую днем ранее купил для Марии ее папа.

— В чем дело, Анжела? — приложила она ладонь к уху. — Хочешь поплавать?

— А нам можно? — переспросила та.

— Значит, ты умеешь плавать?

— Не очень хорошо. Но я могу научиться.

— Тогда, наверное, и я смогу…

Мария обернулась посмотреть на свою мать и отца, который толкал лодку все дальше длинным шестом. Те с удивлением повернулись к дочери: мама и папа ведь не слышали, как Мария говорит с Анжелой, — девочки пользовались особыми голосами, которые слышали только они двое.

Она громко сказала:

— Хочу купаться!

— Сначала мы устроим пикник, — ответила ее мама.

— Я сказала, что хочу купаться!

— Когда покушаем, золотце. Потом ты сможешь искупаться. Хорошо?

Мария опять уставилась вперед. Она слышала, как родители тихо беседуют позади, но не обращала внимания. И сказала Анжеле:

— Мы будем плавать после того, как покушаем.

— Ладно.

2

Вскоре после этого отец Марии плавно повернул их trajinera в узкую, затянутую ряской протоку и толкал шестом, пока нос лодки не ударился о берег очередного островка. Он сошел первым и держал гондолу ровно, пока сначала на сушу не выбралась Мария, а затем и ее мать. Они направились в глубь острова, где отыскали полянку с мягкой землей под большим, раскидистым деревом. Мама Марии расстелила там serape чтобы можно было присесть. Та была связана из серой и черной пряжи, с бахромой по краям. У ее мамы было великое множество этих, похожих на покрывала, шалей всех возможных цветов.