Или не бред?

— Хватит с меня этой хрени, Хесус, — проговорил Зед.

— У тебя был шанс застрелить его, — заметил Хесус. — Кто бы ни стоял за стеной, наблюдая за вами через то отверстие. Ты мог выстрелить, но ты этого не сделал.

— Выходит, Мигеля тоже я убил? Так, что ли?

— Уж не знаю. А что, может, и убил… Я ведь точно не убивал.

— Не желаю слышать эту чепуху, — отрезал Зед. — Становись на колени.

— Зед, — повысила голос Пита. — Кажется, тебе пора опустить пистолет.

— На колени, я сказал!

— Зед! — взвизгнула Пита.

— Элиза, — сказал Зед, — сходи, принеси мне пояс Пеппера.

Та переводила взгляд с Зеда на Хесуса и обратно, обездвиженная неуверенностью.

Роза бросилась в спальню и через пару секунд вернулась с лиловым поясом Пеппера.

— Пита, — ровным голосом произнес Зед, — отойди подальше от брата.

— Не смей указывать, что мне делать.

— Шевелись… Или, богом клянусь, я всажу пулю ему в колено.

Пылая от злости, та отступила на пару шагов. — На колени, — бросил Хесусу Зед, с опаской к нему приближаясь.

— Я этого так не оставлю, — сказал тот. — Ты за все поплатишься.

— На колени!

Хесус подчинился, стараясь не стукнуть больную лодыжку.

— Руки вперед, запястья вместе.

— Да пошел ты…

Зед ударил его рукоятью пистолета в висок, хотя и не особо сильно.

— Ай! — вскрикнул Хесус.

— Зед! — ахнула Пита.

— Делай, что говорят!

Хесус вытянул руки.

— Роза, боюсь, тебе придется…

— Не нужно, — сказала Елизавета, собравшись с духом. Ей пришлось выбрать одну из двух сторон конфликта, и в глубине сердца она не сомневалась, что Зед не имел к убийству Нитро никакого отношения. — Я это сделаю.

Она взяла ремень у Розы, подошла к Хесусу и стянула ему запястья, чувствуя на себе тяжелый взгляд его сестры.

— Достаточно туго? — спросил Зед.

— Да.

Зед упер ногу в грудь Хесуса и толкнул; тот молча повалился назад, на спину.

— Вот так и лежи, — велел ему Зед.

Зед

1

Мы с Розой и Елизаветой сидели, прислонясь к стене; Хесус и Пита — напротив нас. Я выложил пистолет на пол рядом с собой и стянул майку. Ножевая рана расположилась намного левее пупка и была скорее глубока, нежели широка. Под свежими потеками крови едва виднелись ее края, но я чувствовал в боку ровное и медленное пульсирование — малоприятное напоминание о моей собственной смертности.

Момент получения раны вновь и вновь прокручивался в моем сознании, этап за этапом. Я не позволил Хесусу смыться в одну из спален и швырнул его на пол. Пита вскочила мне на спину. Елизавета оттащила ее прочь. Я ухватил Хесуса за шиворот и отбросил к стене, слыша, как возятся за спиной голосящие Пита с Елизаветой. Повернулся взглянуть, как там они, и вот тогда Хесус достал из-под подола сорочки тот нож и ткнул им меня в бок. Боли я не ощутил, взвинченный бушевавшим в жилах адреналином. Но первыми моими мыслями было: он ударил меня ножом. Этот придурок пырнул меня! Я опустил взгляд, увидел кровь и шагнул назад. Мне казалось, что драка окончена, но Хесус не успокоился. Он прыгнул на меня и свалил с ног своим весом, выбив пистолет из руки. Потом он оказался сверху, все туже сжимая руки на моем горле.