— Наша милая Канделария, — громко заговорила Пита, подражая торжественному тону Пеппера, — ты ли утонула у берегов этого острова пятьдесят лет назад?

Никакого ответа.

— Спроси еще раз, — тихо посоветовал Пеппер.

Пита повторила свой вопрос.

Они ждали в тишине, пока Пеппер не прошептал:

— Вы это слыхали?

— Да! — сказала Пита.

Елизавета тоже слышала. Одиночный стук в наружную стену лачуги. По ее хребту пополз холодок, но она быстро отчитала себя за наивность. Всего-то какая-нибудь кукла качнулась на ветру, задела стену ручонкой. Она не представляла себе, производили ли куклы какой-то шум раньше, хотя, наверное, должны были; она просто не слушала, а потому и не слышала. В отличие от Пеппера, скорее всего. Именно потому он и предложил такой способ сообщения с потусторонним миром, ведь так?

— Спроси еще о чем-нибудь, — посоветовал Пеппер. — Она вряд ли останется здесь надолго.

— Милая Канделария, ответь, заточен ли твой дух на этом острове?

Тишина.

— Повтори, — сказал Пеппер.

— Милая Канделария, ответь, заточен ли?..

Стук.

Пита втянула в себя воздух.

Елизавета распахнула глаза. У остальных они были прикрыты, — а у Розы еще и плотно зажмурены, словно та была напугана до смерти. Зед сидел со скучающим лицом, а Нитро и Хесус, похоже, прятали улыбки. Лицо Питы воплощало собой сосредоточенность.

Елизавета закрыла глаза.

— Милая Канделария, — продолжала Пита, — причастна ли ты к убийству, которое произошло на этом острове?

Новые удары в стену.

— Их было три? — выдохнула Пита.

— Два, кажется… — сказала Елизавета.

— Точно, три! — не согласилась Роза.

— Спроси ее снова, — устало предложил Пеппер.

— Милая Канделария, причастна ли ты к убийству, которое произошло на этом острове?

Два удара в стену.

— Милая Канделария, убийца все еще на острове?

Тишина.

— Милая Канделария, убийца…

Прямо у них над головами прогремел раскат грома, громче и страшнее всех прежних. В этот самый миг одна из кукол на стене принялась вдруг хохотать.

3

Все, включая даже Хесуса с его растянутой лодыжкой, вскочили на ноги. Пока длился сеанс, сгустились сумерки, быстро вобравшие в себя остатки солнечного света, но фонарь Пеппера продолжал освещать внутренность лачуги. Елизавете не составило труда определить, которая из кукол смеется.

— Вон та! — вскричала она, указывая на куклу в синем платьице в белый горошек. Губы ее, кажется, были вымазаны алой помадой.

— Не прикасайтесь к ней! — взвизгнула Пита нехарактерным для нее сопрано. Она уже пятилась к выходу из лачуги. — Эта кукла одержима! В ней девочка! Не прикасайтесь!

Игнорируя ее истерику, Нитро подошел к кукле.

Когда Пита, пятясь, дошла до Зеда, тот ухватил ее за запястье.

— Успокойся! — рявкнул он.

— Не прикасайтесь! — взвыла она снова.

Нитро сдернул куклу со стены и перевернул в руке. Издал вопль ужаса и, выпустив куклу из рук, отскочил от нее.

Все принялись кричать вразнобой, пытаясь понять, что случилось.

Начался полнейший хаос. Пита вырвалась из объятий Зеда и выбежала под дождь. Нитро, будто обезумев, махал руками и тряс ладонями.

— Что там? — взревел Зед.

— Она вся в пауках! — объяснил тот.

Не поняв испанского ответа Нитро, Зед потянулся к кукле.