Мария уже собиралась вернуться в мир снов, когда поняла вдруг, что ее ночная рубашка подмочена. Она откинула покрывало, уселась, свесила вниз ноги и соскользнула на пол. Посредине матраса виднелось большое мокрое пятно.

Она растолкала Лауру, и малышка устало воззрилась на нее.

— Ты обмочилась, Ms прошептала Мария.

Лаура неторопливо уселась, протирая глаза.

Мария ткнула пальцем в мокрое пятно.

— Я не нарочно! — Губы Лауры уже начинали дрожать.

В этот миг дверь распахнулась, и, громко стуча своей тростью об стену, в общую спальню вошла сестра Валлен, крепкая женщина с презрительным взглядом и навек застывшей на лице недоброй усмешкой.

Почти сразу девочки зашевелились и начали подниматься; они зевали, потягивались и застывали рядом с кроватями. Мария с Лаурой сделали то же.

Сестра Валлен прошлась вдоль ряда кроватей, изучая каждый матрас. У изножья кровати Марии она остановилась. Ее маленькие глазки уже горели злобой.

— Она описалась! — злорадно каркнула монахиня.

По просторной спальне пробежал взбудораженный шелест: ученицы уже предвкушали ждущее их представление.

Сестра Валлен, осклабившись, склонилась над Лаурой:

— Просто не смогла утерпеть, номер пятьдесят три? Так было дело? Значит, это уже в третий раз за этот месяц, так? Ах ты, грязная девчонка, поганая, отвратительная девчонка…

— Это я, — сказала вдруг Мария, сама толком не зная почему. — У меня не получилось сдержаться.

— Ты? — с удивлением переспросила сестра Валлен.

— Простите, пожалуйста.

Сестра Валлен так долго и так пристально вглядывалась ей в лицо, что Мария поняла: монахиня догадалась, что она солгала, с легкостью сумев прочесть ее мысли. Впрочем, та лишь сказала:

— Неси сюда простыню.

Мария содрала простыню с матраса и протянула монахине.

— Займите свои места, дети, — распорядилась сестра Валлен. — Вам всем известно, какое наказание грозит здесь всякой, кто испортит матрац.

Девочки встали широким кругом, и каждая прятала улыбку рвущуюся наружу. Сестра Вал-леи обмотала голову Марии мокрой простыней, и все вокруг стало белое. Запах мочи был почти нестерпим.

И тогда ее спину пронзила резкая боль — сестра Валлен ударила ее своей тростью. Мария взвыла, со всех сторон послышались сдавленные смешки. Монахиня ударяла ее снова и снова, толкая свою жертву вдоль сомкнутого круга зрителей и обзывала самыми разными словами — от «порождения дьявола» и «врага Божьего» до «твари нечистой». Так продолжалось, пока Марии не стало так больно, что у нее подломились колени. Она свернулась калачиком на полу, всхлипывая от унижения и боли.

Откуда-то издали доносились голоса: сестра Валлен обратилась к воспитанницам, те выстроились в очередь у гардероба, облачаясь в дневную одежду. Потом они просочились в дверь и направились к лестнице, ведущей вниз в столовую.

Прошло еще немало времени, и, как раз когда Мария начала забывать о том, что она делает на полу, дверь в спальню распахнулась снова. Приблизились чьи-то шаги. С ее головы сдернули простыню.

— Только одна вещь на свете противнее в глазах Господа, чем маленькая грязнуля. Это маленькая врунья! — с усмешкой объявила сестра Валлен. И высоко занесла свою трость.

— Не надо…

Трость обрушилась Марии на висок. В глазах у девочки вспыхнули звезды; она уже теряла сознание, когда монахиня вновь занесла над нею свое орудие. И вновь, и вновь.

3

Мария пришла в себя, лежа в кровати. Комнату она не узнала: яркий свет, лившийся в высокие арочные окна, заставил девочку зажмуриться.