Они поползли дальше, сквозь еще более глубокую темноту, и обнаружили еще две корзины, бок-о-бок: одна с морковью, другая — с клубнями хикамы.

— Отлично, — сказал Зед. — Обожаю морковку.

Он ухватил три, потерявшие упругость и сразу обвисшие у него в руке. У одной успел почернеть хвостик. Тем не менее Зед распихал их по карманам, добавив туда же и хикаму. Для этого ему пришлось перевернуться на бок, а когда он вернулся в исходное положение, его плечо уперлось в плечо Елизаветы. Кажется, случайно. Вообще-то он этого даже не заметил.

— Натуральный хомяк, — сказала она и надула щеки, показывая, что именно имеет в виду.

— Поделюсь с Розой, — оправдался Зед.

Елизавета махнула рукой в сторону:

— Смотри, там еще одна корзина.

— Прямо Пасха, — усмехнулся он.

— В каком смысле?

— У вас в России не празднуют Пасху?

— Еще как празднуют, — возмутилась Елизавета. — Очень даже популярный праздник…

Одним из самых ярких воспоминаний, сохранившихся с ее раннего, доприютного детства, была желтая луковая шелуха, которую начинали откладывать за месяц-другой до Пасхи. Ее неизменно отмечали в первую субботу после весеннего полнолуния. Они с матерью варили эту шелуху с полудюжиной яиц, чтобы скорлупа окрасилась в насыщенный золотой цвет.

Зед сказал:

— А про пасхального кролика вы знаете?

— Какого кролика?

— Пасхального! Утром в Пасху он пробегает по дому, оставляя дорожку из шоколадок, которая приведет к спрятанной корзинке, полной шоколадных зайцев и яиц…

— Ты это на ходу выдумываешь?

— Может, кролики — это только американский прикол, но…

— В России про кроликов ничего не знают.

Елизавета вспомнила о ежемесячной стипендии, которую государство выплачивало ей, пока она училась в университете. Считалось, что ее достаточно для того, чтобы покрыть все насущные траты, но на самом деле этой суммы едва хватило бы на две плитки хорошего шоколада.

А в Америке, значит, принято рассыпать сладости по полу? Набивать рты шоколадными яйцами-зайцами?

— У каждого отдельная корзинка, и нужно идти по одному следу, чтобы добраться до нее, — рассказывал Зед. — Но мы с сестрой всегда спешили ухватить все шоколадки, до каких могли дотянуться, при этом сметали все следы, так что потом часами искали свои корзинки…

Елизавета фыркнула.

— А какие еще нелепые праздничные традиции у вас есть?

— Моим любимым праздником всегда был Хэллоуин.

— Да, про него я слыхала. Нужно нарядиться призраком или ведьмой?

— И отправиться клянчить конфеты.

— Как это?

— Ну, когда ходишь по району с мешком… я обычно пользовался наволочкой от подушки… и стучишь в двери. «Сласти или страсти!» И каждый дарит что-нибудь сладенькое. Как-то в один год я набил три наволочки.

— Три мешка конфет? Незнакомые люди так запросто тебя угощали?

— Ну да, если у них на крыльце стоял фонарь из тыквы. Если не стоял, это означало, наверное, что они не ждут гостей.

— Вы, американцы, прямо как персонажи из мультика. Живете в мультяшном мире.

— Это еще почему?

Елизавете захотелось сказать Зеду, что если бы он начал обходить улицы в России — в той России, которую она покинула четыре года назад, — с полным мешком конфет, этот мешок наверняка отобрали бы хулиганы, не успей он дойти до перекрестка. Да еще и избили бы… Вместо этого она просто покачала головой.