Когда мы удрали от полицейского, Пита еще с десяток минут орала на меня на смеси английского с испанским, повторяя, что я окончательно спятил и мог всех их поубивать, просто из эгоизма. Я с нею даже не спорил. Пита была права. Гонки по городским улицам — занятие глупое и небезопасное. В общем, я терпеливо выслушал всю тираду, что, кажется, распалило Пизу еще сильнее. Когда же ярость улеглась, она позвонила брату на мобильник. Выяснилось, что Хесусу все-таки пришлось свернуть на обочину и откупиться от копа. Я не слышал всех подробностей, а Пита, убрав телефон, не стала ничего пояснять и вообще отказалась со мною разговаривать.

В любом случае исход нашего заезда был вполне предсказуем. В конце концов, в Мексике можно сунуть взятку едва ли не любому встречному полицейскому. Кое-кто из них зарабатывает, активно сшибая денежки. Я познал это на горьком опыте в первую же неделю пребывания в стране. Коп заставил меня прижаться к обочине и остановил на совершенно пустом участке трассы, а затем объявил, что я превысил скорость, чего я не делал. Он отобрал у меня водительское удостоверение в качестве «гарантии» и объяснил, что у меня всего два способа заполучить его обратно: прямо здесь, на месте, мне это обойдется в полторы сотни американских долларов; если же я последую за ним в участок, мне придется расстаться с суммой в двести пятьдесят. Наглый, подлый трюк. Я вспылил и попытался выхватить свое удостоверение из его папки с зажимом. Коп обвинил меня в агрессивном поведении и удвоил штраф. Мы продолжали спорить, пока я наконец не сдался. Пришлось уплатить копу сто шестьдесят — все деньги, что были у меня при себе, — и тот был рад-радешенек их прикарманить.

Я громко хлопнул крышкой багажника, бросил на плечо свой рюкзачишко и зашагал к пристани.

5

Набережная канала была запружена людьми и создавала ощущение праздника. Похожие на итальянские гондолы барки, именуемые trajineras, облепили берег, насколько хватало глаз. Большинство размером с микроавтобус, оснащенные крышей для тени, окнами для свежести и столами-стульями для пикника. Выкрашены они были во все мыслимые цвета, обильно украшены и по какой-то неведомой причине носили женские имена.

Я поискал в толпе Питу — с моим ростом не составляет труда окинуть взором бурлящее море темных голов, — но ее нигде не было видно. Меня это не слишком расстроило. Для этого и придуманы мобильники. Если не выскочу на нее, рано или поздно кто-то из нас наберет номер другого. Я двинулся вдоль лодок. Продавцы у уличных лотков принялись галдеть, расхваливая мне свой товар: от изделий ручной работы и футболок до богато расшитой одежды, постельного белья, сандалий и всяких сувениров.

Ко мне тут же пристал бродячий торговец, коротышка в белых штанах и белой рубахе, тесно облегающих пухлое тело. Слепя улыбкой, он поинтересовался, что я здесь ищу.

— Своих друзей, — ответил я.

— Часы нужны? «Ролекс»? Хотите «Ролекс»?

— Нет, спасибо.

— А что хотите? Марихуана? Таблетки? У меня все, что нужно.

Я помотал головой, устремляясь вперед.

— Эй, мистер! — крикнул он мне в спину. — Девочки? Хотите девочек? Отдам свою сестру! Задешево!

Пройдя где-то полста ярдов, я набрел на двух старушек, продававших мексиканские блинчики тамале в банановых листьях. Только теперь я вдруг понял, что за все утро так ничего и не съел, и купил парочку. Одно тамале с курицей и сальсой, другое — с фасолевым фаршем.