Никого. Ни подозрительных следов, ничего вообще.

Кто бы ни зарезал Нитро, этот «кто-то» словно бы в воздухе растворился.

1957

1

Патриция Диас укладывала Сальму, свою шестимесячную дочку, в колыбель, когда в дверь ее дома постучали. Она подоткнула одеяльце под пухленькие щечки Сальмы и тихонько вышла из спальни. В прихожей она отперла переднюю дверь и с удивлением обнаружила на маленькой веранде полицейского. У него было круглое, похожее на диск луны лицо и большой живот, испытывавший на прочность начищенные пуговицы униформы. Он держал за ручку бездомную с виду девочку, одетую в истрепанную ночную рубашку и с коротко остриженными…

— Мария! — воскликнула она.

— Мамочка?

— Милая моя? Боже ты мой… О боже! — Она заключила свою дочь в крепкие, долгие объятия. — Крошка моя! Что с тобою случилось?

— Я офицер Родригес, синьора, — представился полицейский. — Я нашел ее этим утром невдалеке отсюда. Девочка без присмотра бродила по парку. Я уж решил, что она там живет…

— Живет?.. — Патриция выпустила дочь из объятий и, хмурясь, вгляделась в ее чумазое лицо. — Что ты делала в парке, золотце? Почему ты не в школе святой Агаты?

— Мне там не понравилось, — просто ответила Мария.

— В школе?

— И я ушла оттуда.

— Как это ушла?

— Вот так, взяла и ушла! — повторила Мария. Кажется, уже раздраженно: голос пронзительный, твердость во взгляде.

— Почему бы тебе не зайти в дом, милая? Можешь полежать пока на моей кровати. Хорошо? Я бы хотела немного поговорить с полицейским с глазу на глаз.

Когда Мария скрылась за дверью, Патриция уставилась на толстяка в полицейской форме и с трудом проглотила запечатавший горло комок.

— Все это очень странно, — начала она, внезапно нервничая, хотя ничего дурного не совершила. — Видите ли, моя Мария не обычная девочка. Она просто не в силах учиться так же, как и другие дети ее возраста. Два года тому назад школьный психолог порекомендовал записать ее в особую школу-пансион.

— Школу святой Агаты? — уточнил полицейский.

— Да, в «Школу для заблудших детей под покровительством св. Агаты». Родители тамошних учеников либо умерли, либо спились, либо… мало ли что. Есть немало причин, по которым дети попадают в эту школу. Некоторые похожи на Марию. Они отстают от остальных в умственном развитии.

— И как долго ваша дочь учится в этой школе?

— Уже полтора года или вроде того.

— Когда вы встречались с нею в последний раз?

— Ну… когда мы поместили ее туда… — И поскорее добавила: — Поначалу мы приезжали ее навестить, но монахини не позволяли нам встретиться. Каждый раз под новым предлогом. Но они заверяли нас, что у нее все прекрасно. И тогда я… ну, забеременела… и это вроде как целиком завладело моей жизнью, а потом родилась Сальма, и…

Патриция глубоко вдохнула, только теперь осознав, что раскаленный прут у нее внутри возник не из-за простого волнения; нет, то было жаркое, обжигающее чувство вины.

— В общем, мы с мужем решили, что, если Мария счастлива там, где она есть, лучше будет сохранять дистанцию. Так ей будет намного проще…

Она бросила взгляд назад, за плечо — к проему двери, в которую вошла Мария, и снова повернулась, к полицейскому.

— Что они сделали с ней? Она показалась мне такой… — Сознание подсказало слово «холодной», но Патриция не произнесла его вслух, лишь покачав головой.