— … от несправедливости! — подхватил молодой человек. — Мою, можно сказать, реабилитацию! — Он вытащил из кармана конверт и помахал им в воздухе. — Вот! Получил вчера от мистера Саттерфилда: мои работы все же будут участвовать в его аукционе! А сам он даже собирается навестить меня сегодня лично, чтобы отобрать что-нибудь еще!

— Я надеялась, что он поймет свою ошибку! — просияла Патрисия.

— Вероятно, этим я обязан вам, моя дорогая мисс Кроуфорд.

— Нет-нет, это не моя заслуга, — смутилась девушка. — Но я очень рада за вас.

— А ты, Мэри? Ты не радуешься за меня?

— Я счастлива. Что мой труд в твою пользу не пропал даром. И я вовсе не скучная — просто я никак не могу перестать думать… о том, что до сих пор неизвестно.

— Это что-то новое! — рассмеялся художник. — Неужели есть что-то, чего ты не знаешь?

— Ты тоже этого не знаешь.

— Чего именно?

— Кто убил Рамону Дэвис! — выпалила девушка и впилась в него взглядом сквозь пенсне.

Шерман вздрогнул, а потом театрально простонал:

— Боже, Мэри, оставь, наконец, это дело полиции! Почему оно тебя так беспокоит?

— Удивляюсь, что оно не беспокоит тебя, Брайан.

Художник посерьезнел:

— Если ты имеешь в виду эти нелепые сплетни насчет меня и миссис Дэвис…

— Разве есть какие-то слухи? — невинно осведомилась Мэри.

— Не притворяйся, — сердито сказал Шерман. — Ох уж эти ваши издательские говоруны! Только это неприлично — вести подобные разговоры при мисс Кроуфорд! Но раз уж ты начала, то я расставлю все точки над i: да, я допускаю, что миссис Дэвис… ммм… считала меня привлекательным. Но я ее — никогда!

Девушка посмотрела на него прищурившись, а потом ядовито поблагодарила:

— Спасибо, теперь буду знать, что такое точки над i.

— Ты сегодня невыносима! Не обращайте внимания, мисс Кроуфорд, с ней такое бывает: очередной приступ сварливости. Нет ли у вас на уме какой-нибудь забавной истории? Иначе, боюсь, наша Мэри прожжет мне лицо лупами, которые она зачем-то носит на носу.

Патрисия порылась в памяти.

— К сожалению, никакой истории не вспоминается, по крайней мере, забавной…

— Сойдет любая, — подбодрил ее Шерман. — Лишь бы сменить тему.

Тут Мэри Коллинз, задетая замечанием о лупах на носу, наконец-то придумала ответ и озвучила его с довольным видом:

— И у тебя на щеке появится новая загадочная мушка.

— Тогда уж две мушки, — любезно поправил ее Шерман.

— И у меня есть забавная история.

— Чудесно! Мы с мисс Кроуфорд обратились в слух!

— Мне ее рассказала одна моя знакомая. Она работает медицинской сестрой в больнице.

— Обожаю врачебный юмор! — обрадовался художник.

— На днях к ним привезли пациента, — продолжала Мэри Коллинз, — кажется, какого-то антиквара. Все тело исколото ножом, прямо живого места не осталось! Так он в бреду все повторял: «Шкатулка… бриллианты…» Сестры удивлялись: бедняга на грани жизни и смерти, а думает о каких-то сокровищах. Клад, что ли, во сне ищет?

Она захихикала.

— В газетах писали об ограблении антикварной лавки, — вспомнила Патрисия.