— И он обратился?

— Понятия не имею. Наверное. Наймом работников низшего уровня у меня занимается специальная служба. Таким образом, признаю: я был не совсем честен с тем полицейским. И все же я считаю, что сделал доброе дело.

Найт показал банкиру фотокарточку Билла Робсона, и тот утвердительно кивнул:

— Это тот самый бродяга. Только, когда я его видел, он выглядел изможденным и перепуганным. Так он известен полиции? Какой-нибудь мелкий воришка?

— Нет, это чрезвычайно опасный преступник, — медленно проговорил Найт. — На следующий день после того, как вы его отпустили, он совершил жестокое убийство.

Саттерфилд побледнел:

— Господи! Не может быть!

— Это так, сэр.

— Но тогда… что же получается? Я отчасти виноват в том, что он сотворил?!

— Вы не могли знать, кто он такой.

— Не мог… Он был так жалок… Неужели я настолько в нем ошибся?!

Банкир помолчал, потрясенно качая головой, а потом обратился к инспектору с решительным видом:

— Я чувствую свою ответственность за происшедшее. Нет-нет, не спорьте! Я хочу — я обязан — помочь полиции в поимке убийцы. Все, что в моих силах… Что такое, черт побери?!

Последний гневный возглас был ответом на осторожный стук в дверь. В кабинет заглянул дворецкий с серебряным подносом в руке, на котором лежало письмо.

— В чем дело?! — рявкнул Саттерфилд. — Я занят!

— Вам записка, сэр. Вы велели, если будут поступать сообщения от этого лица, тотчас приносить вам.

Найт скосил глаза — однако письмо лежало обратной стороной вверх, и имя отправителя прочесть не удалось. Банкир вынул из конверта листок, прочел — и на его лице расползлась хищная торжествующая улыбка. Небрежным жестом он велел дворецкому удалиться, что тот и исполнил, ступая спиной вперед. Саттерфилд пояснил:

— Давний конкурент пошел на уступки. Нужно срочно распорядиться, чтобы завтра же утром отправили денежный перевод, пока он не разобрался, в чем дело. — Он осклабился: — Суровый закон выживания в финансовых джунглях: если не съешь ты, то съедят тебя. Прошу извинить, инспектор, но я должен заняться этим прямо сейчас.

Саттерфилду явно не терпелось выпроводить посетителя. Едва ли не подталкивая Найта к двери, он быстро проговорил:

— Итак, возвращаясь к моей фатальной оплошности: назначьте любое вознаграждение за сведения об этом преступнике, не скупитесь на дополнительные расходы — я все оплачу.

— Благодарю вас, сэр.

— Пустяки! Хотя, — банкир невесело усмехнулся, — какие уж тут пустяки…

17 мая 1887 года, вторник. Голова Антиноя

Патрисия, Мэри Коллинз и Брайан Шерман снова сидели за столиком в «Кафе Роял». Патрисия была довольна: ее обложку одобрили, ей оставалось нарисовать лишь пару заставок. Художник весело болтал пустяки, обаятельно улыбаясь обеим девушкам. Патрисия изредка поддерживала его монолог краткими репликами, а помощница редактора молчала и угрюмо помешивала ложечкой остывающий кофе.

— Ты сегодня какая-то скучная, Мэри, — поддел ее Шерман. — Жизнь не сложилась? Оцеола отобрал у тебя твой мундштук?

— Попробовал бы он, — пробурчала мисс Коллинз. — Просто не понимаю… В прошлый раз ты расщедрился, потому что якобы получил наследство.