|
- Прибавьте ходу, я дам вам сто су на водку, если доставите меня через десять минут, куда вам сказано. Услыхав такое обещание, извозчик помчался во всю прыть. - Он же не двигается с места, - говорил папаша Горио. - А куда вы меня везете? - спросил Растиньяк. - К вам, - ответил папаша Горио. Карета остановилась на улице д'Артуа. Старик сошел первым и бросил кучеру десять франков с расточительностью какого-нибудь вдовца, которому в угаре наслажденья - все нипочем! - Ну, идемте, - сказал он Растиньяку и, обогнув через двор новый красивый дом, с заднего фасада привел Эжена к дверям квартиры на четвертом этаже. Папаше Горио не пришлось звонить. Горничная г-жи де Нусинген, Тереза, открыла дверь. Эжен очутился в прелестной квартирке, состоявшей из передней, маленькой гостиной, спальни и кабинета с видом на какой-то сад. Маленькая гостиная по своему уюту и по изяществу всей обстановки выдержала бы любое сравнение, и там при свете восковых свечей Эжен увидел Дельфину, сидевшую перед камином на козетке; она встала, положила ручной экран на доску камина и тоном глубокой нежности сказала Растиньяку: - Оказывается, за вами надо посылать, господин недогада! Тереза вышла. Студент обнял Дельфину, прижал к себе и от радости заплакал. После стольких тягостных волнений, за один день истомивших ум и сердце, резкий переход от зрелища в "Доме Воке" к этой картине вызвал у Растиньяка приступ нервической чувствительности. - Я отлично знал, что он тебя любит, - шопотом говорил дочери папаша Горио, пока Эжен, совершенно разбитый, лежа на козетке, был еще не в силах ни говорить, ни дать себе отчет, откуда появилось это волшебство. - Да идите же посмотрите, - сказала ему г-жа де Нусинген и, взяв его за руку, привела в комнату, которая мебелью, коврами и даже мелочами убранства напоминала комнату самой Дельфины, но была поменьше. - Недостают только кровати, - заметил Растиньяк. - Да, - ответила она ему, краснея и пожимая руку. Эжен взглянул на нее: он был еще юн и понял, сколько истинной стыдливости заключено в душе любящей женщины. - Вы принадлежите к женщинам, достойным поклонения, - сказал Эжен ей на ухо. - Мы так хорошо понимаем друг друга, что я решаюсь вам сказать: чем сильнее, чем искреннее любовь, тем больше необходимы ей таинственность и скрытность. Не выдадим нашей тайны никому. - Я-то не никто, - проворчал Папаша Горио. - Вы отлично знаете, что вы - это мы... - Вот чего мне и хотелось: ведь вы не станете обращать на меня внимания? Я буду уходить и приходить, как добрый дух, - его не видят, но знают, что он здесь. Видишь, Фифиночка, Нини, Диди! Разве не прав был я, когда говорил: "На улице д'Артуа сдается хорошенькая квартирка, давай ее обставим для него"? А ты все не хотела. |
