– Можно посмотреть?

– Я... думаю, да.

Креветка подошел поближе, а Кудряш смотрел через его плечо.

– Вот видишь, я же говорил, – вскричал Креветка. – Зеленые, как и у меня. Это потому, что мы оба с побережья. Там почти у всех зеленые глаза.

– Я не это имел в виду, – сказал Кудряш. – Я говорил о том, что случается в темноте, а не на свету. Давай‑ка, иди в тень.

– Слушай, – сказал Тил, – мне нужно идти. Мой танк, наверное, уже готов к отправке.

– Ты на какой танк?

– На третий.

– Прекрасно. Я его водитель. Пошли.

Тил бросил свой мозг в пяти разных направлениях, но везде висел «кирпич», так что пришлось идти к длинному ряду танков.

– Вот мой бэби, – сказал Креветка, похлопав черный металлический корпус.

– Давайте внутрь, – сказал Кудряш, открывая дверцу. Гидравлический трап спустился в грязь. – Там я покажу, что я имел в виду.

Тил вошел в танк за Креветкой и Кудряшом.

– Нет, не включайте. Это главное.

В танке, освещенном теперь только через купол в дальнем конце, Тил встал у стены, а Креветка и Кудряш вгляделись в его глаза. Сердце Тила было как бы сжато пальцами.

– Все в порядке, – сказал Креветка. – Какой, по‑твоему, у них цвет?

– Ничего не понимаю, – нахмурился Кудряш. – Там, на учебной базе, как только стемнеет, его глаза выглядели так, словно их вовсе нет.

– Но... у меня зеленые глаза, – сказал Тил. Что‑то в нем повернулось, вроде дымчатого кристалла, набитого воспоминаниями, которых он не мог увидеть. – Глаза у меня зеленые.

– Конечно, зеленые, – подтвердил Креветка. – Каким им еще быть у рыбака и сына рыбака?

– Ну, согласен, – сказал Кудряш, и еще раз взглянул. – Верно, зеленые. Наверное, я чокнулся.

Да, подумал Тил, глаза у меня зеленые, были такими и будут. И он удивился, с чего он так нервничал, когда ребята хотели посмотреть. Почему бы глазам стать другого цвета, удивился он. Почему?

– Король в самом деле умер?

– Угу. Я слышал официальный рапорт. Как ты думаешь, это значит, что войне скоро конец?

– Кто знает. Говорят, должно быть большое сражение. Может, оно и решит дело, – Надеюсь. Ох, я бы отдал передние зубы, чтобы вернуться в Торон, только посмотреть, что там делается.

– И мы тоже.

Танк шел по грязи уже час, когда слева донесся звук, как будто размалывались камни. Люди переглянулись.

– Что это? – кто‑то спросил водителя. Креветка пожал плечами.

Тетроновый мотор жужжал под ногами. Тил откинул голову к стене. Вибрация почти усыпила его, когда треск раздался снова. Тил открыл глаза и увидел через правое стекло вспышку света.

– Что там, черт побери? – взвыл кто‑то. – На нас напали?

– Заткнись, – сказал Креветка.

Затем через инструктажный микрофон в углу прозвучали слова:

– Спокойствие, бдительность, как вас учили. Водители следуют по графику. Остановка по приказу.

Тил ждал, пытаясь унять биение крови. Танк катился вперед.

Через полчаса кто‑то сказал:

– Хорошенькое дело – воевать запертыми в проклятом ящике!

– Заткнись, – сказал офицер.

Хлопун спокойно сидел под скамейкой. Тил нагнулся и дал ему кусочек угля. Перья хлопнули его по запястьям.

Когда Тил снова посмотрел в овальное окно, было уже темно. А они все ехали.

– Всем водителям остановиться, – сказал микрофон.