– Всем водителям остановиться, – сказал микрофон.

Танк накренился. Тил нагнулся и взял комок перьев к себе на колени. Все глаза хлопуна были плотно закрыты.

– Конвой, на выход, – сказал микрофон.

Люди встали, потягиваясь. Дверь открылась, трап спустился, и Тил в свою очередь вылез. Здесь, можно сказать, было то же самое место, откуда они выехали, только туман был темнее и почти чуть тверже. И в это время раздался грохот. Все глаза повернулись влево: футах в пятидесяти поднялось белое пламя. Воздух внезапно прорезали приказы со всех сторон.

– Танк 4 – влево. Конвой отправляется с рапортом майору Стентону. Конвой танка 3 – за мной!

Тил почти бежал. К нему присоединились двое из другого отряда. Неожиданно их остановили и разделили: Тила погнали влево, а тех двоих направо.

Тил миновал группу танков, когда раздался второй удар, на этот раз далеко. Темно‑синий вечер вспыхнул, а затем потемнел.

– Выгружайте мешки с камнями! – закричал кто‑то. Тил вовремя повернулся: тяжелый джутовый мешок ткнулся ему в плечо и чуть не сбил с ног. Тил подхватил его, обдирая ладони, передал человеку впереди, повернулся за следующим. Так они составили цепь мешков. Затем три человека размотали колючую проволоку над мешками.

– Эй, вы! Помогите в том конце!

Тил и еще несколько человек побежали. В это время снова грохот и вспышка. Тил закрыл глаза и наткнулся на кого‑то. Этот кто‑то поддержал его и сказал:

– Держись, зеленоглазый.

Это оказался Кудряш.

Им было приказано класть новую секцию стопы. В плечах Тила, во всем теле выработался ритм: держись сам, хватай, качай, бросай.

– Ложись! – крикнул кто‑то.

Тил почувствовал жар справа и упал в грязь. Когда жар ушел, Кудряш схватил Тила за руку, и они побежали вдоль стены. Вдруг Кудряш потянул Тила в углубление стены. Хлопун вкатился туда вслед за ними. Позади них послышался жалобный вой танка с кашляющим, сипящим мотором, а затем тишина.

– Они снабжены 606‑Б? – спросил Кудряш. – Я вроде бы слышал его жужжание. Это ведь твоя машина?

– Угу, – сказал Тил. – Но сейчас я не отличу танк от электростанции.

Новый удар заставил их присесть. Затем Кудряш поднял голову и огляделся.

– Вроде бы нас обложили, – прошептал он.

– Похоже на то. На что ты смотришь? Ничего же не видно в тумане.

– Смотрю, нет ли кого поблизости. Слушай, я... я хочу объяснить тебе кое‑что, ну, насчет меня. Я сегодня чувствовал себя неловко с этим делом насчет твоих глаз и подумал, что может, надо вроде извиниться перед тобой.

– Давай, – удивленно произнес Тил. Кудряш провел грязной рукой по лбу.

– Черт возьми, – сказал он, смущенно засмеявшись. – В банде недов, с которыми я шлялся в Тороне, я встретил парня, некоего Вала Ноника, чудной такой парень, писал странные стихи. Я хотел показать ему это, потому что он написал бы об этом стихотворение, но он не мог пойти в армию: у него что‑то со спиной. Вот я и подумал, что ты мог бы сделать... – он снова засмеялся и посмотрел на свои руки. – Ты никогда не видел никого, кто это делает?

– Что делает?

– Смотри на мои руки.

– Я не по...

– Мы, может, не уйдем отсюда живыми, так что смотри на мои руки.

Тил уставился на согнутые ладони солдата. Сначала они были синеватыми в тумане, затем покраснели, заискрились, прямо над ними засиял огненный шар, отливающий то зеленым, то желтым.

– Смотри, – выдохнул Кудряш. – Видишь...

Шар вытянулся, раздвоился вверху и внизу и стал женской фигуркой.