Рука Джефа была в крови, а Ренна больше не кричала, потому что у нее были раздроблены горловые хрящи.

Они действовали руками, потом ногами, а затем из потайных ножен появился энергонож.

Через минуту Вал потерял сознание. Они не стали добивать его, а просто ушли.

Через полчаса Рэра, хозяйка, наберясь храбрости, заглянула в комнату. Увидев голого человека, скорчившегося на полу, она сказала: «О, господи!» и вошла. Взглянув на то, что осталось на постели, она уже больше ничего не могла сказать, только отшатнулась, зажав руками рот.

Рука мужчины шевельнулась.

– О, боже милостивый, он жив! Она подошла к нему и наклонилась.

– О, боже милостивый!... – она подошла ближе. Надо унести его отсюда, пока он не пришел в себя, подумала она и попыталась поднять его. Боль в сломанных ребрах привела его в сознание. Он открыл глаза и тупо взглянул в лицо женщины.

– Рэра? – спросил он невнятно, поскольку челюсть посинела и опухла.

– Мистер Ноник, пойдемте со мной.

Он оглянулся, и когда глаза увидели постель, застыл.

– Не надо, мистер Ноник, пойдемте со мной.

Он позволил ей поднять его и вышел с нею в коридор, несмотря на страшную боль в плече и правой стороне груди. Рэра видела, под каким немыслимым углом повисла его рука.

– Ну, – сказала она, – нам надо как можно скорее попасть в Медицинский Центр.

И он закричал. Это был долгий вой, поднявшийся почти до визга. Затем Вал опустился на пол. Он тряс головой, слезы бежали по его лицу, но он замолчал.

– Мистер Ноник, вставайте.

Он встал. Она поддержала его и повела дальше.

– Послушайте, мистер Ноник, я понимаю, что для вас не имеет значения, но послушайте. Вы молоды и вы потеряли кое‑что... – он слышал ее сквозь туман боли. – Но мы все, в той или иной степени, что‑то теряем. Я бы не стала этого говорить, если бы не было того, что случилось, когда мы все внезапно узнали друг друга. Тогда я догадалась, что куча людей говорила то, чего не должна была говорить в нормальном состоянии. Но вы молоды. Многие теряют тех, о ком думают... Все, кто видел вас обоих, знали, что вы о ней думаете. Но вы будете жить... У меня была племянница, которую я любила, как дочь. Ее мать умерла. Они обе были акробатками. Четыре года назад племянница моя исчезла, и я не видела ее с тех пор. Я потеряла ее, а она жила у меня с девяти лет. Но я живу.

– Нет, – сказал он, качая головой. – Нет.

– Да. И вы будете жить. В том случае, если мы отправим вас в Медицинский Центр. – И вдруг отчаяние, которое она старалась вытравить из своего голоса, не показать Валу, вырвалось наружу. – Зачем они сделали такое? Зачем? Как они могли сделать это сейчас, после того момента, когда мы все узнали?

– По той же причине, по какой они делали это и раньше, – сказал он. – Как и вы, они попались в ловушку, в тот яркий миг, когда узнали свою судьбу. Но они не возьмут меня, не возьмут!

– О чем вы говорите?

– Они никогда не найдут меня. Никогда!

Он бросился вперед и скатился по нескольким ступеням лестницы, но потом ухватился за перила и пошел. Она побежала за ним.

– Мистер Ноник, вам нужен врач!

Он остановился в дверях, голый, отрицательно качая головой.

– Они никогда не найдут меня, – прошептал он еще раз и исчез за дверью.

Она вышла, но не увидела его. Улица была пуста. Тогда она нашла полицейского, привела его в дом, и рассказала, что случилось.

Двойное солнце сияло на белом песке города.

– Когда прибудут агенты с Земли? – спросил кто‑то.