Родитель Джона, стоя на палубе, выкрикивал команды гребцам, судно повернулось к существу, которое было сейчас на поверхности.

(«Давайте покончим с этой штукой навсегда. Сосредоточьтесь», – сказал Эркор. – «Вот...»)

(Они чувствовали из‑под воды, как Петра тянет свой мозг в пульсирующую массу. Вот...)

(Когда щупальца обхватили ее, а она снова и снова втыкала копье в сочащуюся оболочку, она чувствовала, что мозг Джона присоединился. Вот...)

Судно протаранило медузу, оболочка разорвалась, что‑то вонючее фонтаном взлетело вверх. Существо почти перевернулось, щупальца бились над водой. Одно из них схватило Второго Рыбака.

Вдруг щупальце оторвалось от судна и ушло под воду. Голова Второго Рыбака поднялась на поверхность, трясла зеленым зубцом, венчающим череп, и смеялась. Частота колебаний Джона была от трех до шести, когда он плыл сквозь облака раскаленного газа.

Повышение. Кто‑то идет! Приближается. Повышение частоты, а затем понижение, когда они прошли один сквозь другого.

– Привет, – сказала Петра. – Имеете какое‑нибудь предсказание, где мы?

Кто‑то прошел сквозь Джона и Петру. Эркор.

– Мы на полпути между поверхностью и центром звезды вроде нашего солнца, – сказал он. – Обратите внимание на странность элементов вокруг.

– Они превращаются один в другой, – сказала Петра.

– При такой температуре (где‑то около трех четвертей миллиона градусов) вы тоже превратились бы, будь вы атомом, – сказал ей Джон.

– Где Лорд Пламени? – спросил Эркор.

– Слушайте, – сказал Джон. – Надо что‑то делать с этим вторгшимся колебанием. Оно не только трансцендентальное, оно увеличивается так быстро, что через некоторое время разнесет эту звезду.

– И она станет Новой, – сказала Петра. Она дала нечто вроде толчка этому колебанию, а когда оно повернулось схватить ее, она исчезла, и оно пошло по другому пути. – Думаю, никто никогда не делал того, что делаем мы. Видите, бедняга сжимается. Давайте сосредоточимся...

Вторгшееся колебание повернулось, нырнуло, хотело ударить, но не смогло. Тогда оно сжалось в маленький шарик и исчезло.

– Вот...

Джон Кошер потряс головой, качнулся вперед и упал на колени в белый песок. Он поднял глаза: перед ним были две тени. Затем он увидел город.

Это был Тилфар, стоящий в пустыне под двойным солнцем.

Он встал и боковым зрением увидел футах в двадцати от себя женщину с падающими на плечи рыжими волосами. На ней была прямая юбка, в руках записная книжка.

– Петра? – спросил он. Да, это была Петра. Но Петра измененная.

– Джон, что с вами случилось?

Он оглядел себя. Он был в тюремной униформе. В своей тюремной одежде.

– Эркор, – неожиданно сказала Петра. Голос ее стал выше и менее уверенным.

Они оглянулись. Эркор стоял босиком на белые холмиках песка. Из тройного рубца на щеке сочилась кровь.

Они подошли к нему.

– Что происходит? – спросил Джон. Эркор пожал плечами.

– А где ребята? – спросила Петра.

– Все еще здесь, – ухмыльнулся Эркор и показал головой.

Затем его пальцы коснулись рубца. Отняв их, он увидел кровь, нахмурился и бросил взгляд на город. Солнце играло на башнях и скользило, как жидкость, по петляющим дорогам.

– Послушайте, – обратился Джон к Петре (теперь он понял, что это Петра, помолодевшая на пятнадцать лет) – что это за блокнот?

Она удив пенно посмотрела на него, на то, что оказалось в ее руках, оглядела себя, засмеялась и стала листать записную книжку.