– В этой книжке окончание моей статьи об архитектуре убежищ лесного народа. Я одета именно так, как в те дни, когда заканчивала статью.

– А ты? – обратился Джон к Эркору.

– Моя... метка кровоточит, как в ту ночь, когда ее сделал жрец. Именно в ту ночь я по‑настоящему стал самим собой. Я осознал, каков мир, его беспорядок, глупости, страх. В ту ночь я решил оставить лес. – Он взглянул на Джона. – Ты был в этой одежде, когда бежал из тюрьмы.

– Да, – ответил Джон. – Я думаю, что тоже стал самим собой, когда носил ее. В то время самым дорогим качалась свобода. Я хотел обрести ее любым путем. Однако, я почувствовал, что меня отвлекли в сторону. Хотел бы я знать, все ли я еще в стороне.

– Когда я закончила это эссе, я тоже по‑настоящему стала собой. Я прошла через всю серию открытий себя, общества, своих ощущений общества, даже аристократии, что в ней имеет значение, а что нет. Наверное, поэтому я здесь. – Она взглянула на город. – Он там, Лорд Пламени.

– Да, – сказал Джон.

Они пошли по песку и дошли до озера быстрее, чем предполагали. Двойная тень одна чуть светлее другой, лежала двумя чернильными штрихами на странице пустыни.

– Но каким образом мы попали в наши собственные тела? – спросила герцогиня, когда они дошли до тени от первого здания. – Ведь мы жили в формах...

Раздался какой‑то звук, тень зашевелилась. Джон поднял глаза к транзитной ленте над ними и вскрикнул.

Пока металл рвался, они отскочили в сторону, а через секунду кусок завесы‑стены ударился в песок, где они только что стояли.

– Вы чертовски правы, он здесь, – сказал Джон. – Пошли.

Они снова двинулись в путь. Под песком пустыни уже ощущалась дорога, она поднималась к Тилфару. Башни впереди казались темными полосами на голубом небе.

– Знаешь, Петра задала неплохой вопрос, – сказал через несколько минут Эркор.

– Угу, – ответил Джон. – Я тоже думаю об этом. Похоже, мы были в наших собственных телах, только они различны, как они были в наиболее важные моменты нашей жизни. Может быть, мы каким‑то образом попали на планету в далеком углу вселенной, где три существа, почти идентичные нам, не отличающиеся телами, делали по какой‑то причине, которой мы никогда не узнаем, почти то же самое, что делаем мы сейчас.

– Может быть, – сказал Эркор. – При всех мириадах возможных миров вполне может случиться, что какие‑то из них схожи между собой.

– Даже разговор об этом схож? – спросила Петра и ответила сама:

– Да, я думаю это возможно. Но говорить о причинах, которых мы не понимаем... Нет, так не должно быть. У меня от этого мурашки по коже.

Еще звук. Они застыли на месте. Глухой звук падения. Но они ничего не видели.

Чуть дальше, когда дорога поднялась над землей, и первая башня оказалась рядом с ними, они снова услышали треск. Дорога под ними качнулась.

– Осторожно! – крикнул Эркор, и затем дорога обрушилась. Они стали выкарабкиваться из‑под обломков бетона.

– Нога застряла, – крикнула Петра.

Эркор стал поднимать бетонную плиту, державшую ее.

– Минутку, – сказал Джон, схватил металлическую распорку все еще качавшуюся в камнях, и подсунул ее между плитой и основанием, на котором она лежала. Они вдвоем приподняли бетонную плиту.

– Теперь вытаскивайте ногу!

Петра откатилась в сторону.

– Кость не сломана? – спросил Джон. – Однажды мой друг спас меня от несчастья таким же образом. – Он снова уронил плиту и подумал: «Я знал, что надо делать.