– Продолжай, – настойчиво сказал Торн. Его длинная рука протянулась над плечом Тила, темные пальцы сложили квадрат. Креветка и Кудряш с тревогой переглянулись.

– Вот деньги, – сказал Торн, кладя банкноту.

– Я, пожалуй, возьму свою бумажку прямо сейчас, – сказал Кудряш, но Креветка лягнул его из‑за угла ящика, и протянувшаяся было рука Кудряша молниеносно втянулась обратно, как спущенная пружина.

– 3 и 5, – сказал Торн. Из квадрата вылетели 3 и 5. Торн взял банкноту.

– 2 и 6, – сказал он, выбирая угол вторым броском. Вылетели 2 и 6.

Торн снова смял банкноту.

– 2 и 4.

Щелчок – 2 и 4.

Торн подождал, пока они положили последние банкноты на его широченную ладонь, а затем выложил деньги перед Когом.

– Это твои, обезьяна, – сказал оп и пошел прочь. Креветка прошипел сквозь зубы:

– Чертовски большие парни, – пробормотал он, глядя вслед стражу. – Как они ото делают? Это совершенно честная игра, а они каждый раз выигрывают. – Он вдруг взглянул на Тила и улыбнулся. – Спорю, ты из материковой рыбачьей деревни.

– Верно, – сказал Тил. – Откуда ты знаешь?

– По глазам, – сказал Креветка. – Зеленые, как мои. Слушай, мы рыбаки, должны держаться вместе. Чего ради ты связался с армией?

Тил пожал плечами.

– А что еще делать?

– Это верно, – согласился Креветка. – Да, вот Кудряш, он фермер.

Кудряш, все еще думающий о своем проигрыше, проворчал.

– Какой я фермер? Я почти год провел в Адском Котле в банде недов?

– Верно‑верно, – сказал Креветка. – Знаешь, это абсолютно честная игра, клянусь желтыми локонами Его Величества, по каким образом...

Воздух пробил удар гонга, и металлический голос ударил им в уши.

– Все новые рекруты идут к Звездному стадиону...

– Это мы, – сказал Креветка, и все они бросились к дверям.

Среди центральных зданий Тилфара, которыми быта ограничены действия рекрутов, было одно, погруженное в город, как опрокинутый пузырь. Оно могло вместить под своим куполом десять тысяч человек, но беспокойные солдаты заполнили только одну секцию.

На сияющем возвышении офицеры выглядели игрушечными. Один подошел к микрофону, кашлянул и, когда эхо прокатилось по арене, начал:

– За барьером у нас есть враг, враждебный всем принципам, которые человеческий род...

Тил сидел среди шестисот новобранцев и слушал. Затем у рекрутов было свободное время до следующего дня. Тил все еще держался с Креветкой и Кудряшом. Когда они возвращались в барак, он спросил:

– Как вообще работает эта игра?

Креветка пожал плечами.

– Точно не знаю. Но почему‑то обезьяны как раз не имеют шанса. Нет, игра честная, но вот они выигрывают не больше, чем один раз из десяти. Обычные люди, вроде нас с тобой, делают как надо, а с практикой выигрывают чаще. А вот эти большие парни... просто забудь об игре, когда они поблизости. Ты разве не идешь с нами в барак? – они остановились у двери.

– Не‑а, – сказал Тил, – я, пожалуй, пройдусь и посмотрю вокруг.

– Могу сказать тебе, что здесь не много увидишь, – сказал Креветка, – но дело твое. Увидимся позже.

Когда Тил ушел, Креветка пошел в барак, но Кудряш смотрел вслед Тилу, исчезавшему в полутьме.

– Чего ты ждешь? – спросил Креветка.

– Слушай, какого цвета глаза у этого парня?

– Зеленого. Чуть темнее моих.

– Я тоже так думал, а сейчас посмотрел, когда мы возвращались сюда, и они вовсе не зеленые.