— Отлично! Сейчас проверим…

Писать стилусом оказалось легко и удобно. Он оставлял на хрустальных гранях чёткие, исключительно ровные линии.

Что я пишу, Алина не видела — процедуру нанесения рун я производил в потёмках, повернувшись спиной к костру.

Работа, кстати, оказалась довольно муторной.

На каждую грань пришлось наносить аж по пять иероглифов. Сначала «дуэн» — «щит», затем «дуо сы» — «много раз», а после «сить сяо» — «надолго».

Микроскопическая китайская каллиграфия (только без микроскопа) отняла у меня полтора часа чистого времени, за минусом четырёх перерывов по пять-семь минут, необходимых, чтобы привести в норму глаза, пальцы и психику. Однако результат того стоил. Такой рунной записью мог бы, наверно, годиться любой рунный мастер из Драарана или такой же саир из Тилланда. Оставалось только прочесть, что написано, и проверить работоспособность кристалла.

— Дуэн. Дуо сы. Сить сяо, — негромко пропел я, сжав в кулаке артефакт.

В то же мгновение он словно бы вспыхнул голубоватым светом и тут же погас. А ещё через миг вокруг нас и костра «засветилась» призрачная, невидимая для не владеющих магией защитная сфера.

— Здо́рово! — восхищённо присвистнула бывшая невеста Ашкарти. — В этом кристалле, похоже, энергии больше, чем во всех артефактах старого взира… Ты, кстати, руны на традиционном китайском писал?

— Что? — воззрился я удивлённо на спутницу. — Ты знаешь китайский⁈

— Ну… — внезапно замялась она. — У нас в лицее его изучали факультативно, но штук восемьсот иероглифов я запомнила. Там всё на ключах построено. От одного начертательного элемента-графемы в письме до семнадцати.

— И ты можешь прочесть, что я написал? И перевести?

— Наверно, смогу, — кивнула Алина. — А надо?

— Надо, — вздохнул я, уже понимая, что всё, сегодня моя эпопея с рунами завершилась.

— Дуэн… Дуо сы… Сить сяо, — медленно прочитала она, взяв в руки кристалл и подсветив себе зажжённой от костра веточкой. — Щит. Много раз. Надолго… Надо же! Никогда не подозревала, что руны можно писать по-китайски.

— А что ты вообще знаешь об их начертании? В Тилланде тебя этому не учили? Ты же ведь вроде бы пери, да ещё и великая.

— Учить не учили, никто ведь не знал, что на самом деле я этим умением не обладаю… Ой! — девушка резко прикрыла ладошкой рот и испуганно посмотрела сперва на меня, а затем снова на артефакт. — Но каждый же мастер… каждый саир и каждая пери… у них у каждого собственный рунный язык, про который никто не знает, и, значит…

— Ну-ну. Давай, продолжай, — подбодри́л я её, когда она вдруг замолчала.

— И это значит, что ты… что ты больше не сможешь использовать этот язык… раз его могут прочесть другие. Так?

— Так. Но надо проверить.

Я вынул из ножен меч, начертал на земле его острием иероглифы «одиночный огонь», а затем громко прочёл их:

— Дан хо!

Увы, мои «руны» остались безмолвными.

— Не работает, — едва ли не плача, пробормотала Алина. — Это всё я! Я во всём виновата.

— Ты тут совсем ни при чём, — убрал я в ножны клинок и стёр с земли нерабочую запись. — Я мог бы и сам догадаться. А какие ты, кстати, ещё знаешь языки? Ну, кроме русского и китайского.

— Более-менее английский, испанский, французский, арабский.