Все четверо сгрудились у нашего столика. Вызвавший их сюда крендель маячил сзади. Вышибалы в количестве двух единиц контролировали выход на улицу. Хозяин трактира с предвкушением следил за происходящим из-за трактирной стойки

Когда первый громила склонился с верёвкой над моей бренной тушкой, я «неожиданно» поднял голову и вежливо поинтересовался:

— Верёвочки продаёте или только показываете?

Замешательство в рядах «правоохранителей» длилось недолго.

— Вяжи! — заорал прячущийся за их спинами осведомитель.

И нас стали вязать.

Точнее, попробовали.

Неудачно.

«Своего» я с размаху резанул тесаком снизу-вверх, и он сразу же отвалил в сторону, пытаясь вернуть на место вываливающиеся из брюха кишки.

Тот, что нацелился на Алину, отлетел от неё, будто мячик, наткнувшись на выставленную дамой призрачную защиту. Никакой выгоды бедолаге это не принесло — случайная встреча его затылка с углом одного из столов предсказуемо завершилась в пользу последнего.

Следующих двух «охранителей» я так же, как первого, оприходовал без помощи магии. Ребятки слишком уверовали в ту фигню, что клиент усыплён и, значит, недееспособен, за что, по большому счёту, и поплатились. Пока они лихорадочно шарились по ремням в поисках ножен и торчащих оттуда рукоятей мечей, мой клинок аккуратно вскрыл горло левому и проткнул печень правому.

Магию я применил только по пятому стражнику, самому сообразительному — тому чуваку у окошка, который сначала прятался за чужими спинами и подзуживал дружбанов, а затем, когда вдруг уяснил, что что-то пошло не так, резво рванулся к лестнице. Наверное, думал, что если быстро бежать, то заклятие его не догонит. Глупышка. От молнии, как и от пули, не убежишь — просто помрёшь уставшим.

Вышибалы в мои разборки со стражниками не вмешивались. Поскольку оба — один со стрелой в шее, другой под рёбрами — уже пускали кровавые пузыри, прилёгши около входа.

Показав большой палец Алине, я двинулся к стойке и выволок я оттуда трактирщика:

— Ну что, фраерок? Рассказывать будем или глазки строить?

Трактирщик таращился на меня выпученными зенками и тщился набрать в грудь воздуха, то ли чтоб заорать, то ли просто чтоб не подохнуть от страха. Пришлось его даже немножко встряхнуть и «пощекотать» под гортанью остриём тесака. Лишь после этого наш ресторатор заговорил.

Он говорил достаточно долго. Причём, без какой-либо дополнительной стимуляции с моей стороны. Вываливал всё, что знал о творящихся в окру́ге бесчинствах, о своём личном участии в них, а заодно и о том, кто тут за всем за этим стоит. Облегчал, так сказать, свою душу перед всеми убитыми с его помощью мирными обывателями.

Не поощрить его искреннее сотрудничество со следствием я, безусловно, не мог. Поэтому отработал урода быстро и безболезненно — коротким ударом в сердце. После чего развернулся к Алине и мотнул головой в сторону выхода. Мол, здесь всё закончили, перемещаемся в другую локацию.

Сразу мы, впрочем, трактирную территорию не покинули. Сначала решили чуток прошерстить имущество убиенного ресторатора и запугать до усрачки всех проживающих в доме работников. Последних набралось пятеро, исключая уже доведённых до полного умиротворения вышибал. Повар, помощница-подавальщица, две горничные и конюх.

Повара и трёх дам я запер в подсобке, пообещав, что, ежели кто-то начнёт орать, звать на помощь или же просто бузить не по-детски, то разбираться не буду — головы поотрываю всем четверым. Одна из горничных попыталась при этом брякнуться в обморок, но её быстренько привели в чувство. Ведь гуманизмом здешние чародеи, как правило, не страдали. И уж если пообещали, что голову всем оторвут, к этому обещанию следует отнестись максимально серьёзно…

Конюх, как и положено, нашёлся в конюшне.