— Это угроза? — в наступившей тишине спокойно спросил Вяземский.

— Что вы, ваше сиятельство, как бы я посмел? — нисколько не смущаясь, ответил Вениамин. — Однако спешу напомнить, что в нашей стране верховной властью является государь, а там, где не достаёт его око и длань, ведь уследить за всем невозможно, продолжают действовать подписанные им законы. И такие простые труженики пера, как род Святодубовых. Наши консультации есть по всей стране, а наш девиз: «Истина может быть неприятной, но она от этого не перестаёт быть истиной!»

— А мне казалось, ваш девиз — «куда повернём, туда и выйдет», — хмыкнул один из бояр, покручивая длинный ус.

— Продолжай, — махнул граф, показав секретарю три пальца. Тот немедля перевернул страницу и, пробежав по ней глазами, улыбнулся.

— К сожалению, несмотря на все нарушения, допущенные на землях Феодоро-Крымских, скорее всего, их не удастся привлечь к ответу, — чуть не выпрыгивая из штанов, заявил секретарь. — Потому что, по нашим сведениям, этот благородный род прервался ещё несколько поколений назад. Их же место заняли самозванцы, из простых бояр — Гаврасовы. Просто однофамильцы.

— Минуточку! — вновь перебил Святодубов, и все взгляды устремились на него. — Закон о бремени доказывания родства, от тысячи восемьсот тридцатого года, прямо говорит, что если в роду продолжают рождаться одарённые той же стихии, а фамилия не прерывалась, чему есть доказательства в виде домовой книги, то дополнительных свидетельств не требуется. У меня с собой бумага, согласно которой Софья Ивановна Гаврасова, княжна Феодоро-Крымская, вчера была зачислена на факультет огненной стихии, с подтверждённым пятым потенциалом, будущая мастерица. Всем желающим прошу ознакомиться.

— Вы превращаете заседание боярского собрания в какой-то цирк, — возмутился секретарь. — Ваши доказательства — лишь бумажки, некоторые из которых древние, а другие можно и подделать!

— Именно! Я так рад, что вы сами это признали! — довольно сказал юрист. — Очень древние бумаги! В домовой книге рода Гаврасовых, куда вписаны все родившиеся и умершие, имена до тысячи шестисот семидесятого года указаны на греческий манер. И только потом на кириллице.

— Мы требуем предоставить их для ознакомления, — произнёс губернатор, с трудом сдерживающий свой гнев.

— Обязательно, но вначале мы получим подтверждение от царской службы, все бумаги уже составлены, протоколы собраны, записи отправлены. Этим будет лично заниматься глава рода Святодубовых в Москве.

— То есть доказательств мы не увидим? — вывернул граф. — В таком случае я буду считать, что их нет! Слушайте и не говорите, что не слышали. С данного момента, и до приказа от государя, земли Гаврасовых объявляются дикими! Никакого патрулирования на них проводиться не будет! Все дружины будут выведены в город.

— А как же левобережье⁈ — вновь раздался недовольный голос, но на него никто не обратил внимания.

— Собрание окончено! Работа комитетов будет возобновлена на следующей неделе! — спешно объявил секретарь, когда поднявшийся с трона граф покинул зал.

— Ну вот и поговорили… — хмыкнул я, даже радуясь, что мне не пришлось вступать в бесполезную полемику.

— Что это будет значить для нас? — спросила Милослава, когда мы вышли на свежий воздух.

— Вначале война бумаг — им придётся рано или поздно признать нашу правоту, — уверенно заявил юрист. — Батюшка точно добьётся успеха.

— Я имела в виду не совсем это. Наши люди, наш посёлок?

— Ну тут всё просто, для них ничего не поменяется. Если, конечно, его сиятельство не объявит на вас неофициальную охоту, — заверил Святодубов.