— Справиться-то справился, но мы не можем просто засесть в укреплениях и жить там… сколько? Как быстро придут документы от Святодубова в Москву? Пройдут всякие проверки и согласования, попадут на стол к какому-нибудь министру, он о них забудет, вспомнит через неделю, разбирая бумаги, хорошо если сочтёт важным просто открыть и ознакомиться. Через сколько подпишет их государь? На это уйдут месяцы.

— Если не год, — тихо ответила жрица.

— Именно. Так что выбора нет: мы должны построить свою жизнь так, чтобы перенести время диких земель. При этом не теряя людей. Остальное восстановим, починим или закупим. Людей терять нельзя ни в коем случае. А для этого нам нужна охрана. Можно даже не слишком квалифицированная. Нужны водители наших паровых бронемобилей. Стрелки.

— Я могу у бывших сослуживцев поинтересоваться, что да как, — вмешался в разговор Микола. — После смерти тысячника многие работу потеряют. Из тех, кто не на пожизненном контракте, а на вольных хлебах. Только нам платить надобно.

— Нам? Хорошо устроился. Но ты прав, и за тот выстрел тоже награду заслужил, а не только похвалу, — ответил я, про себя прикидывая, сколько могут в числе пехотинцев закрасться шпионов, соглядатаев и прочей шушеры. Я насчёт Лещова-то до конца уверен не был, а тут ещё больше набирать, из его друзей.

— Ладно, — смирился я. — Знаешь хоть, где их искать? Задержимся. Пусть они подходят по одному, поговорю, выясню, сколько они хотят, чтобы и не обидеть, и они реально таких денег стоили.

— Мы же простые наёмники, — усмехнулся Микола, приобретая вид немного лихой и придурковатый. — Деньги считать умеем и жизнь ценить тоже. Так что всё по-честному будет. А от брата нашего голова придёт.

— Ох, чую, опять торговаться придётся, — вздохнул я. — Но вообще, мне денег не жаль, если контракт подготовим. Для этого, правда, придётся Свтодубова привлекать.

— Эм, зачем его? — тут же стушевался Микола. — Юрист нам не нужен.

— А без него никак, чтобы всё было чин по чину сделано, — усмехнулся я. — Ну всё, иди зови вашего голову. Мы пока тут побудем.

— И на том спасибо, боярин, — поднимаясь со скамьи, сказал Лещов и быстро вышел из корчмы.

А перед нами с Милославой поставили тарелки с ухой, да такой богатой, что в каждой ложке по куску рыбы плавало. Хозяева где-то сумели раздобыть чёрный перец и лаврушку. К супу подали ржаной хлеб, с чесноком и свежим зелёным луком. Пахло это всё умопомрачительно, и я с трудом сумел отказаться от предложенной беленькой.

И правильно сделал, потому что следом за ухой принесли расстегай. Сладковатое тесто, поджаренное до коричневой румяной корочки, скрывало в себе нежнейшее мясо щуки и нерки, варёное яйцо и мелко порубленный лук, предварительно обжаренный и карамелизированный. И тут я удержаться не смог, смял всё, что принесли, за один присест.

— Если так каждый раз есть, можно не только стать толстым, но и лопнуть, — с тяжёлым вздохом проговорил я, когда на стол поставили сладкие пироги и клюквенный морс.

— Кто хорошо работает — тот хорошо ест, — улыбнулась Милослава. Мне оставалось лишь радоваться, что в потенциале у меня — изучение магии воды, а значит, я смогу контролировать свою внешность и физическую форму.

— Зверь! Спасайся кто может! — с диким криком вбежал в гостиный двор мужик и подпёр собой тяжёлую дверь, нащупывая засов. Но чуть-чуть не успел, створка распахнулась настежь, сметя отлетевшего в сторону несчастного, и на пороге появился здоровенный, с трудом помещающийся в проём медведь.

— Только ж поел… — тоскливо пробормотал я, представляя, как буду сражаться с полным желудком, когда заметил, что в бурой шерсти зверя виднеется красный ошейник с брелком.